Психология личности




НазваниеПсихология личности
страница1/34
ТипДокументы
rykovodstvo.ru > Руководство эксплуатация > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
АЛЕКСАНДР АСМОЛОВ

ПСИХОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ
Принципы общепсихологического анализа

Рекомендовано Министерством образования РФ

в качестве учебника для студентов высших учебных

заведений, обучающихся по специальности «Психология»
Смысл

2001
Рецензенты

доктор психологических наук Б С Братусь

доктор философских наук И С Кон
Асмолов А. Г. Психология личности: Принципы общепсихологического анализа. — М.: Смысл, 2001. — 416 с
В учебнике с позиций историко-эволюционного подхода излагаются представления о возникновении и развитии личности в эволюции природы, истории общества и жизненном пути человека С привлечением культурно-исторического, этногра­фического и клинического материала освещаются вопросы соотношения наследственности и социальной среды в развитии человека, мотивация развития личности, роль творчества и характера личности в формировании образа жизни Особо рассмат­риваются проявления индивидуальности личности в ситуациях личностного выбора — использование социальных стереотипов в качестве средств овладения своим поведением

Для преподавателей и студентов психологических факультетов университетов, а также для социологов, этнографов, антропо­логов, врачей и педагогов
ББК88

ISBN 5-89357-101-0
Федеральная программа книгоиздания России

Асмолов А Г , 1990, 2001

Издательство «Смысл», 2001

Иные, лучшие мне дороги права,

Иная, лучшая потребна мне свобода

Зависеть от царя, зависеть от народа —

Не все ти нам равно' Бог с ними

Никому

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать, для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи

Александр Пушкин


Психология личности есть психология дра­матическая. Почва и центр этой драмы — борьба личности против своего духовного разрушения Это борьба никогда не прекращается

А Н Леонтьев




«ПСИХОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ» ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

(предисловие ко второму изданию)

Второе издание учебника «Психология личности» выхо­дит немногим более десяти лет после появления первого издания этой книги Десять лет Много это или мало Это десятилетие меньше мгновения, если взять за точку отсчета систему координат физического времени И это же десяти­летие по своей событийной насыщенности, по концентра­ции социальных перемен имеет шанс быть возведено в ранг великих исторических периодов в судьбе человечества

Именно поэтому я могу без всякого преувеличения ска­зать, что учебник «Психология личности» выходит в другом веке, в другой стране, в другую историческую эпоху И все же этот учебник в прямом смысле является переизданием кни­ги, вышедшей в 1990 году

Моральная решимость автора переиздать учебник «Пси­хология личности» в его первоначальном виде, внеся лишь минимальные редакторские изменения, обусловлена це­лым рядом обстоятельств

Главное из этих обстоятельств состоит в том, что учеб­ник «Психология личности» изначально был замышлен как мета-психология личности, т е учебник, претендующий на раскрытие глубинных оснований различных культур мыш­ления, стоящих за различными видениями человека в не­скончаемо спорящих меж собой направлениях человекознания. Жанр метапсихологии, стремление двигаться «поверх барьеров» (Б.Л.Пастернак), решать «метафизичес­кие вопросы, искать «точку опоры», прежде всего пред­полагает необходимую во все эпохи, и особо востребован­ную в эпоху перемен возможность «выходить за рамки и границы любой культуры, любой идеологии, любого об­щества и находить основания своего бытия, которые не зависят от того, что случится во времени с обществом, культурой, идеологией или социальным движением. Это и есть так называемые личностные основания (выделено мною — А.А.). А если их нет, как это случилось в XX веке? Как вы знаете, одна из драматических историй (в смысле наглядно видимого разрушения нравственности и распада человека, распада человеческой личности) — это ситуа­ция, когда по одну сторону стола сидит коммунист, а по другую, тот, кто его допрашивает — тоже коммунист. То есть представители одного и того же дела, одной и той же идеологии, одних и тех же ценностей, одной и той же нравственности. И если у того, кого допрашивают, нет независимой позиции — в смысле невыразимой в терми­нах конкретной морали, то положение ужасно. Можно выдержать физические мучения, а вот человеческий рас­пад — неминуем, если ты целиком находишься внутри идеологии, и ее представляет твой же палач или следо­ватель.

— Но он может считать, что заблуждается?

— Ну, вот это заблуждение как раз и разрушает лич­ность. Потому что когда ты слышишь свои же собствен­ные слова из других уст, которым не веришь и которые являются причиной совершенно непонятных для тебя фан­тасмагорических событий, то и стать некуда. Нет точки опоры вне этого. А метафизика предполагает такую точку (выделено мною — А.А.). И в этом смысле она — залог и условие не-распада личности. Конкретная история лаге­рей в разных странах показала, какую духовную стойкость проявляли люди, имеющие точку опоры (те, кто были «ходячие метафизики», скажем так). Тем самым я хочу ска­зать, что метафизика всегда имеет будущее» (с.114).

Я решился привести столь обширный фрагмент из книги Мераба Мамардашвили «Необходимость себя. Введение в философию» (1996) не только потому, что этот фрагмент трагично передает необходимость постановки метафизи­ческих вопросов и раскрывает лежащее в основании учеб­ника «Психология личности» понимание метапсихологии. Психологу нечего прятаться от своих личностных смыслов. И поэтому я считаю необходимым сказать, что именно благодаря Мерабу Константиновичу Мамардашвили, кото­рого в самом начале семидесятых годов один из лидеров современной психологии декан факультета психологии МГУ Алексей Николаевич Леонтьев, пригласил читать курс «Ме­тодологические проблемы психологии» в МГУ, немало пси­хологов моего поколения ощутили «необходимость себя». Этот поступок А.Н.Леонтьева, говорю об этом без преуве­личения, во многом определил и мою собственную судьбу. Лицом к лицу лица не увидать. И вряд ли в те годы я с достаточной полнотой понимал, что встреча с философом Мерабом Мамардашвили помогла некоторым из нас стать психологами, почувствовать пьянящее, вполне некласси­ческое и нерациональное чувство свободы мышления. Чув­ство, дающее точку опоры и побудившее среди многих пси­хологии избрать психологии, принесшие культуру неклассического релятивистского независимого понимания множественности мира.

Явной и жесткой «точкой опоры» в учебнике «Психо­логия личности» выступает особая культура мышления, культура неклассического историко-эволюционного подхода в психологии. В связи с этим я считаю целесообразным в предисловии ко второму изданию кратко остановиться на ключевых идеях историко-эволюционного подхода, из ко­торых, как из эмбриона, вырастает раскрываемая в учеб­нике психология личности.

В историко-эволюционном подходе выделяются три по­строенные по неклассической логике дополнительности (Н.Бор) ипостаси человека, раскрывающие его сущность и существование как личности:

человек как многомерное существо, проявляющееся од­новременно как участник историко-эволюционного процесса; носитель социальных ролей и программ социотипичного по­ведения; субъект выбора индивидуального жизненного пути, в ходе которого осуществляется преобразование природы, об­щества и самого себя',

человек как пристрастное диалогичное полидеятельно-стное существо, сущность которого порождается, преобра­зуется и отстаивается в существовании в мире, в других людях, в себе самом;

человек как субъект свободного ответственного целе­направленного поведения, выступающий как ценность в вос­приятии других людей, в том числе и самого себя, и обладаю­щий относительно автономной устойчивой целостной системой многообразных индивидуальных качеств, характе­ризующих его самобытность и неповторимость в изменяю­щемся мире.

При всем разнообразии подходов к пониманию лич­ности в истории познания и обыденной жизни становит­ся все более очевидным, что именно многомерностъ выс­тупает как сущностная характеристика личности. Человек, будучи «мерой всех вещей», сам не имеет меры, т.к. в принци­пе не сводим к какому-либо одному из измерений, проявляю­щихся в эволюции природы, истории общества и развитии его индивидуальной жизни.

Выделение многомерности как исходной характеристики понимания личности в неклассическом историко-эволюционном подходе позволяет охарактеризовать историю развития представлений о личности как историю открытий различных измерений личности в действительности, а не историю заб­луждений или ошибок. На разных этапах становления челове­ческой мысли, к каким бы феноменам действительности ни обращалось познание, оно вынуждено было обращаться к фе­номену человеческой личности и пытаться найти ответы на вопросы о месте человека в мире, его происхождении, пред­назначении, достоинстве, смысле существования, роли в ис­тории, его уникальности и типичности, в том числе и на вопросы о том, как прошлое, настоящее и будущее определя­ют жизнь человека, границы его свободного выбора.

Именно многомерность феноменологии личности нашла свое отражение в различной этимологии и определениях личности, встречающихся в философии, гуманитарных, со­циальных и естественных науках о человеке, а также выс­тупила как основание для выделения следующих аспектов понимания проблемы личности: многогранность феномено­логии личности, отражающая многообразие проявлений че­ловека в эволюции природы, истории общества и собст­венной жизни человека; междисциплинарный статус проблемы личности, находящейся в сфере изучения фило­софии, социальных и естественных наук; зависимость по­нимания личности от мировоззрения, стиля мышления и образа человека, явно или скрыто существующих в культу­ре и науке на определенном этапе их развития; несовпаде­ние проявлений индивида, личности и индивидуальности, исследуемых в рамках относительно независимых друг от друга биогенетического, социогенетического и персоноге-нетического направлений анализа развития человека в эво­люции природы, истории общества и индивидуального раз­вития субъекта как неповторимой самости; разведение исследовательской установки, ориентирующей на понима­ние закономерностей развития личности в природе и обще­стве, и практической установки, направленной на помощь и коррекцию личности.

При обращении к истокам этимологии термина «лич­ность» чаще всего ссылаются на греческую или латинс­кую этимологию этого термина, обозначающие «persona» как «маску», «роль актера», исполняющуюся в театре (ср. рус. — «личина»). В контексте философских и психологи­ческих традиций представляет интерес разграничение в немецком языке терминов «Personlichkeit» и «Personalitat». Немецкий термин «Personlichkeit» близок по значению к латинскому «persona» и отражает внешнее публичное про­явление человека, производимое им на других людей. Тер­мин «личность» в значении «Personalitat» (ср. рус. — «лично-стность») характеризует скорее самобытный внутренний мир человека, автономность человека, его самосознание, его возможности осуществления свободного выбора и само­определения.

Многомерность личности обусловила то, что историей развития мышления о человеке стала история драматичес­кой борьбы разных полярных ориентации (в том числе тра­диционной оппозиции материалистической и идеалисти­ческой ориентации), в ходе которой разные мыслители, как правило, выделяли какую-либо одну из реальных гра­ней человеческого бытия, а другие стороны жизни лич­ности либо оказывались на периферии познания, либо не замечались или отрицались.

В философии и гуманитарных науках выделяются сле­дующие полярные и вместе с тем взаимодополняющие ориентации, в пространстве которых акцентируются раз­личные проявления личностного бытия человека.

1. Объектная—субъектная ориентации. В первом случае человек познается как вещь среди вещей, которая порож­дается в природе и/или обществе (например, метафизи­ческий материализм, позитивизм, прагматизм); во вто­ром случае личность предстает как активное творческое начало, порождающее мир, проектирующее действитель­ность и свое собственное будущее, выходящее в своих по­ступках и деяниях за пределы самого себя и т.п. (напри­мер, христианство, философия жизни, философская антропология, экзистенциализм, персонализм).

2. Детерминистическая—индетерминистическая ориен­тации. В первом случае познание личности основывается на природной или социальной причинной детерминации, выводится из прошлого или настоящего, внутреннего или внешнего (наследуемых природных и/или социальных не­посредственных воздействий на индивида). В своих край­них формах детерминистическая ориентация выступала в представлениях о предопределенности, предначертанности существования человека, его жесткой зависимости от судьбы в таких различных направлениях мышления, как материализм античности и философия Нового времени, христианство, картезианство, позитивизм и фатализм. Во втором случае — деятельность человека как автономного существа спонтанна и свободна; воля лежит в основе вы­бора его деяний и поступков; он сам, а не его среда или наследственность, в ответе за выбор своей собственной судьбы. Такие варианты понимания человека наиболее ярко вы­ступали в философии жизни, экзистенциализме, неопози­тивизме. В известном смысле попыткой преодоления оппо­зиции «детерминизм — индетерминизм» выступает учение Бенедикта Спинозы о человеке как субстанции, являю­щейся причиной самой себя, идея самодетерминации дея­тельности человека.

3. Монологическая—диалогическая ориентации. Моно­логическая ориентация проявляется в таких установках мышления как методологический изоляционизм, антро­поцентризм, в которых в процессе познания рассматри­вается «человек вне мира, а мир вне человека» (например, учение о монадах Г.Лейбница, философская антропология, позитивизм). Диалогическая ориентация изучает личность в пространстве коммуникаций, межличностного и внутриличностного общения, диалога, в том числе диалога с самим собой, рассматривает личность как особую форму инобы­тия субъекта в других людях, которое может иметь «объект­ные» и «субъектные» формы существования. В контексте диалогической ориентации личность предстает как «поли­фония голосов», обретающая существование в непрерыв­ном диалоге. Подобные взгляды развивались и продолжают развиваться в столь непохожих течениях мысли как мате­риализм Л.Фейербаха, экзистенциализм М.Бубера, струк­туралистская концепция личности Ж.Лакана, диалогичес­кая концепция гуманитарного познания М.Бахтина.

В контексте развития философских направлений, имею­щих принципиальное значение для изучения личности, также могут быть выделены такие полярности, как «структурно-функциональная» (функционализм, структурализм) и «ис-торико-генетическая» ориентации (см. например, немецкая классическая философия, марксизм); «номотетическая» и «идеографическая» ориентации (неокантианская баденская школа В.Виндельбанда и Г.Риккерта); сциентистская ори­ентация «объяснения» (позитивизм) и герменевтическая ориентация «понимания» (феноменология Э.Гуссерля, по­нимающая психология и понимающая социология).

Весь спектр этих ориентации, иллюстрирующий многомерность личности в истории мышления о человеке, проявился в различных образах человека в истории конкретных наук, в том числе в биологии, психологии и социологии: «ощущающий человек» (человек как сумма ощущений, зна­ний, умений и навыков; человек как устройство по перера­ботке информации); «человек— потребитель» (нуждающийся человек; человек как система инстинктов и потребностей); «запрограммированный человек» (в поведенческих науках — че­ловек как система реакций; в социальных науках — человек как репертуар социальных ролей и сценариев); «полидеятельностный человек» — человек, осуществляющий выбор; чело­век как выразитель мотивов, смыслов и ценностей.

Приведенные выше описания различных ипостасей че­ловека как личности, а также стоящие за различными по­ниманиями личности философские традиции наглядно ил­люстрируют междисциплинарный статус проблемы личности, находящейся в поле внимания социальных и естественных наук, духовной культуры и практики. Психо­логия и социология, антропология и этнография, культу­рология и семиотика, археология и филология, политоло­гия и генетика, биология и история ищут пути преодоления межведомственных границ при анализе развития челове­ка в эволюции природы, истории общества и становле­нии индивидуальной жизни личности. При этих поисках возникает соблазн выделить одну-единственную науку, вла­деющую всей правдой о личности. Вот тогда-то и возникает ситуация, когда психология для решения своих проблем приглашает варягов и взывает к ним: «Придите и княжите нами». И по зову, а еще чаще без зова отправляются в психологию представители кибернетики, биологии, социо­логии, этики и антропологии, чтобы поведать свое пони­мание личности.

Действительно, и антропология, и этика владеют куда более целостным образом человека, чем обладающие «ча­стичным» изображением человека некоторые направле­ния традиционной психологии.

В результате в поисках выхода из кризиса в области пси­хологии личности возникают волны ее модернизации, пред­ставители которых связывают избавление психологии от ее собственных противоречий либо с успехами других смежных наук, либо с получившими широкое распространение направлениями холистической психологии или более впле­тенной в сферу этики гуманистической психологии.

Одна из этих волн может быть названа волной антропологизации. Продуктивный момент «антропологизации» в психологии личности, касается ли он обращения к ант­ропогенезу при анализе индивидных свойств личности, особой психологической антропологии как основы психо­логии субъективности (В.И.Слободчиков) или же одухот­ворения человека в романтической поэтической антропо­логии (В.П.Зинченко), весьма перспективен как источник ценностной установки на поиск целостности реального че­ловека и одновременно протест против «частичных» обра­зов человека. Вместе с тем «антропологизация» психологии личности несет серьезный риск растворения собственных вопросов психологии личности в лоне философской мето­дологии и безграничного парения над океаном эмпиричес­ких фактов, с таким трудом добытых в конкретных облас­тях психологии.

Другая волна связана с «гуманизацией» и «этизацией» в психологии личности (Б.С.Братусь, А.Б.Орлов). По выра­жению Б.С.Братуся, академическая психология была пси­хологией, в которой победителей не судят. Она утратила духовное человечное в человеке. В отличие от академичес­кой психологии, «гуманитарная» психология обладает еще нереализованным потенциалом «ценностеполагания» (не путать с «целеобразованием»), который столь желанен для растерявшей жизненные идеалы личности. Но и «гумани­тарную психологию», черпающую свои силы в истории культуры, религии, филологии и этике, подстерегает опас­ность, пользуясь излюбленным выражением Л.С.Выготс­кого, отдать «богу богово», а «кесарю кесарево», т.е. от­дать человечное в человеке — этике и религии, а тело и познавательные процессы — биологии и академической, например, когнитивной психологии.

И, наконец, еще одна из волн модернизации, касающа­яся междисциплинарного статуса личности, могла бы быть охарактеризована как прагматическая философская «вестернизация» психологии личности. Старая формула «там хорошо, где нас нет», стимулируемая раскрепощением созна­ния от так называемого «советского империализма» в пси­хологии (В.Колга), приводит к ситуации, которая напоми­нает «плюрализм у разбитого корыта» (В.П.Зинченко). Над всем, что было создано в отечественной психологии, ста­вится «нигель», и «вместо нее», а не «вместе с ней» новое измерение наполняется такими направлениями, как психо­синтез (Р.Ассаджиоли), онтопсихология (А.Менегетга), нейролингвистическое программирование (Дж.Гриндер). Бес­спорно, опыт этих направлений интересен для синтеза в психологии личности, а также для обозначения точек пере­сечения гуманистической психологии и историко-эволюционного подхода в психологии. Грустно другое: увлечение этими направлениями приводит к тому, что в отечественной психологии личности вместе с водой выбрасывается и ребенок. В результате в общей картине поиска междисциплинарного синтеза представлений о личности возникает парадоксальная ситуация: психологи на Западе, разрабатывающие методо­логию гуманитарного знания о человеке, открывают для себя Л.С.Выготского, М.М.Бахтина, Н.А.Бернштейна, Ю.М.Лотмана и С.Л.Рубинштейна (см. работы ДжТибсона, Дж.Верча, Л.Смолки, В.Маттеуса, Л.Молла, Р.Харре и др.), а отечественные психологи начинают напоминать «Иванов, не помнящих родства». Иными словами, с тем же рвением, с которым раньше через железный занавес критиковали западные направления психологии, сегодня со скепсисом поглядывают на методологию гуманитарных наук в своей стране.

Все сказанное лишний раз подтверждает, что междис­циплинарный статус проблемы личности выступает как необходимое условие поиска системных закономерностей развития человека в биогенезе, социогенезе и онтогене­зе, а не повод к растворению психологии личности в дру­гих естественных или социальных науках. Отсюда также следует, что для разрешения противоречий в психологии личности историко-эволюционный подход выделяет сквоз­ные закономерности развития человека, надстраивает бла­годаря этим закономерностям мост между различными сфе­рами исторического и естественноприродного изучения человека, а затем с опорой на конкретную методологию психологии «работает» с фактами уже в сфере собственно психологии личности.

Еще одно обстоятельство, свидетельствующее о необ­ходимости разработки историкоэволюционного подхода в психологии личности, непосредственно связано со спе­цификой переживаемого Россией исторического периода. Этот период может быть охарактеризован как период пере­хода от стабильной фазы к динамической фазе российской истории. В подобного рода период личность оказывается как бы заброшенной в историческую ситуацию развития (по аналогии с «социальной ситуацией развития» в смысле Л.С.Выготского), в которой происходит ломка традицион­ной системы ценностных ориентации, обостряется поиск личностной и групповой идентичности, возрастает влияние индивидуальных действий личности на траекторию разви­тия исторического процесса. В результате психолог для вы­работки логики действий, помогающих личности пережить драмы смутного времени, вынужден работать как психоис­торик, проектировать разные варианты ситуации истори­ческого развития, не ограничиваясь известной формулой «здесь и теперь».

Тем самым нынешнее время перемен подталкивает психолога к двойному испытанию историей. Ему пред­стоит выдержать проверку на чувствительность психо­логии личности к истории, а также на причастность пси­хологии личности к происходящим в стране переменам. Ареной для проверки чувствительности психологии по отношению к истории являются многолетние «бои за психологию в истории» (М.Блок, Л.Февр) и «бои за историю в психологии» (Л.С.Выготский). Одним из след­ствий этих многолетних дискуссий о взаимоотношениях между психологией и историей стало возникновение раз­личных гибридных дисциплин — «палеопсихологии» (Б.Ф.Поршнев), «исторической психологии» (И.Мейерсон, Ж.-П.Вернан и др.) и «психоистории» (Э.Эриксен, Л.ДеМоуз).

Другим следствием выяснения взаимоотношений между историей и психологией является пересмотр самих исходных парадигм в разных областях психологии. Впечатляю­щим примером претензий психологов на причастность к происходящим в истории событиям может служить статья с нарочито эпатирующим названием «Социальная психо­логия как история», принадлежащая известному социаль­ному психологу К.Джерджену. Интенция такого рода пере­смотра парадигм в социальных и поведенческих науках во многом обусловлена установкой на превращение своей науки в науку, делающую историю, а не только изучающую ее. Именно такой попыткой откликнуться на вызов нашего тревожно­го времени и является историко-эволюционный подход в психологии личности как конструктивной действенной пси­хологии, а также организация опирающихся на этот под­ход служб практической психологии.

Перечень оснований, высвечивающих смысл постановки проблемы историко-эволюционного подхода в психологии личности, был бы бледным и неполным без упоминания еще одного завершающего обстоятельства: альфой и омегой историко-эволюционного подхода является выделение сози­дающего методологического потенциала практической психо­логии личности, призванной в перспективе вывести устав­шую от разных академических болезней психологию личности из кризиса. При всей своей «дикости» и эклектичности прак­тическая психология личности уже на ранних этапах своего рождения выполняет конструктивную функцию преодоле­ния психологии «частичного» человека. Она также изначаль­но сопротивляется различным внугридисциплинарным и меж­дисциплинарным дроблениям знаний о развитии человека в истории природы и общества. Практической психологии лич­ности тесно только лишь в рамках возрастной, педагогичес­кой, клинической или какой-нибудь другой отдельной от­расли психологической науки. В известном смысле практическая психология обречена на то «верхоглядство», без которого не существует никакого междисциплинарного синтеза. Поэтому, пока представители академической психо­логии спорят, относить ли М.М.Бахтина или Ю.М.Лотмана к обитателям пространства «истинной» психологии, или ос­тавить их за его границей, назвав «филологом» первого и «семиотиком» второго, практические психологи, например, уже строят процесс общения с учетом диалогической теории сознания и семиотической теории культуры (см., например, сборники Charting the Agenda. Educational Activity after Vygotsky. Ed. by H.Daniels, 1994; Vygotsky and Education. Instructional Implications and Applications of Sociohistorical Psyhology. Ed. by L.Moll, 1994). Тем самым в практической психологии лич­ности могут быть преодолены внутридисциплинарные и меж­дисциплинарные барьеры, затрудняющие построение пси­хологии развития личности. Источник методологического потенциала практической психологии, на оселке которой осу­ществляется проверка сильных и слабых сторон историко-эволюционного подхода, заключается в том, что объектом приложения ее усилий изначально оказывается конкретный человек в конкретной социоисторической ситуации разви­тия. Поэтому в поисках выхода из кризиса психологии личности остается вслед за Л.С.Выготским повторить, что практическая психология — тот камень, который презрели строители — стал во главу угла историко-эволюционного подхода, разработка которого может повлечь за собой изме­нение общественного статуса психологии в России, превра­щение ее в науку, делающую историю.

При разработке историко-эволюционного подхода в пси­хологии личности необходимо учитывать возможности раз­ных уровней методологии: философского, общенаучного, конкретно-научного уровней, а также уровня методики и техники исследования (Э.Г.Юдин), позволяющих увидеть картину развития человека в самых разных временных мас­штабах — от макроэволюции природы до динамики приня­тия решения в той или иной конкретной жизненной ситуа­ции. В связи с этим среди широкого спектра концепций развития человека далее будут названы, прежде всего, те, которые определили общий методологический каркас и смысл историко-эволюционного подхода в психологии лич­ности:

* концепция понимания человека как «мира человека», порождаемого в ходе естественноисторического про­цесса становления человечества (К.Маркс); » критика идеала рациональности в различных теориях познания (М.К.Мамардашвили);

» теория перехода биосферы в ноосферу (В.И.Вер­надский);

* концепция поведения неравновесных систем в неживой и живой природе (И.Пригожий);

* синтетическая теория эволюции (И.И.Шмальгаузен);

* концепция эволюционного прогресса (А.Н.Северцов, К. М. Завадский);

* представление о преадаптации в эволюционном про­цессе (Н.И.Вавилов);

* гипотеза о роли вариативного рассеивающего отбора в антропосоциогенезе (В.П.Алексеев);

* концепция эволюции целенаправленной активности в контексте «физиологии активности» (Н.А.Бернштепн);

* семиотическая концепция культуры (Ю.М.Лотман);

* диалогическая концепция гуманитарного познания (М.М.Бахтин);

* культурно-историческая концепция развития высших психических функций (Л.С.Выготский);

* деятельностный подход в психологии (А.Н.Леонтъев, С.Л. Рубинштейн).

Наряду с указанными выше методологическими уста­новками существенную роль в разработке историко-эволюционного подхода в психологии личности также сыг­рали общепсихологическая теория установки (Д.Н.Узнадзе), концепция человекознания (Б.Г.Ананьев) и этогенический подход к социальному поведению (Р.Харре).

Все эти подходы и концепции оказались востребованы временем. Именно на их фундаменте надстраиваются ос­новные положения историко-эволюционного подхода в пси­хологии.

1. Историко-эволюционный подход в психологии лич­ности позволяет выделить универсальные закономерности развития человека в биогенезе, социогенезе и персоногенезе и, тем самым, открывает возможность междисциплинар­ного и внутридисциплинарного синтеза представлений о психологии личности.

2. В историко-эволюционном подходе универсальные за­кономерности развития человека в биогенезе, социогенезе и персоногенезе находят свое выражение в общесистемных принципах, характеризующих динамику развития различ­ных эволюционирующих систем, понимании специфики ме­ханизмов эволюции, места индивидуальных элементов в генезисе систем, соотношения стабильности и изменчивос­ти эволюционирующих систем, а также позволяют опреде­лить перспективы развития психологии личности.

* В качестве общесистемных принципов анализа в исто­рико-эволюционном подходе выделяются следующие: прин­цип роста вариативности элементов системы как критерий прогрессивной эволюции; принцип взаимодействия тенден­ций к сохранению и изменению как условие развития эво­люционирующих систем, обеспечивающее их адаптацию и изменчивость; принцип возникновения избыточных пре-адаптивных элементов эволюционирующих систем, способ­ных обеспечить резерв вариативности этих систем в нео­пределенных критических ситуациях их существования; принцип возможности превращения преадаптивной актив­ности избыточных элементов эволюционирующей системы в адаптивную активность данной системы; принцип возра­стания влияния преадаптивных избыточных элементов эво­люционирующей системы на выбор дальнейшей траекто­рии ее развития в неопределенных критических ситуациях.

* Данные общие принципы развития эволюционирую­щих систем являются основой для пересмотра бытующих в разных науках о человеке и обществе полярных представле­ний о роли биологической эволюции в истории становле­ния человечества: представлений о полной «остановке» био­логической эволюции в социальной истории человечества и представлений о прямом продолжении биологической эво­люции в социальной истории человечества. На смену этим представлениям приходит гипотеза, согласно которой про­должающаяся в истории человечества эволюция образа жизни приводит к преобразованию закономерностей эволюции в антропосоциогенезе: переходу от отбора, стабилизирующе­го изменчивость вида, — к «рассеивающему отбору», обес­печивающему рост проявлений вариативности человеческо­го вида в динамично меняющейся природной и общественной среде. В контексте историко-эволюционного подхода обо­сновывается эвристичность гипотезы «рассеивающего отбоpa» в качестве ключа к пониманию эволюционного смысла возникновения различных индивидных свойств человека и проявлений индивидуальности личности в естественноис-торическом процессе.

* Индивидуальные особенности элементов эволюциони­рующей системы именно в системе приобретают свои новые самобытные специфичные качества и снабжают систему запа­сом адаптивной изменчивости, который может быть задей­ствован в неопределенных критических ситуациях. В свете опи­санного положения представляются необоснованными противопоставления вариативности индивида — виду, инди­видуальности личности — обществу, психологии индивиду­альных различий — общей психологии личности.

* В процессе эволюции социальных систем социотипические качества личности выражают тенденцию дан­ных систем к сохранению и могут в широком смысле быть охарактеризованы как адаптивные, а проявления инди­видуальности личности преимущественно отражают тен­денцию системы к изменению и, будучи преадаптивными по своему эволюционному смыслу, обеспечивают потенциальные возможности иных вариантов дальнейшей эволюции данной социальной системы.

* Историко-эволюционный подход позволяет прогно­зировать и структурировать поле проблем и направлений, с которыми связано будущее развитие психологии лич­ности: рост междисциплинарных исследований, опираю­щихся на универсальные закономерности развития сис­тем; переход при постановке проблем анализа развития личности от антропоцентрической феноменографической ориентации — к историко-эволюционной ориентации; появление дисциплин, рассматривающих психологию как конструктивную проектировочную науку, выступающую фактором эволюции общества.

3. В русле деятельностного подхода в настоящем учебни­ке «Психология личности» систематизированы принципы, на основе которых намечен путь к пониманию конкретных механизмов преобразования индивидных свойств человека и социально-исторического образа жизни человека в персоногенезе человека: принцип предметности; принцип активности; принцип неадаптивности; принцип опосредствования и сигнификации; принцип интериоризации — экстериоризации; принцип психологического анализа «по еди­ницам»; принцип зависимости психического отражения от места отражаемого объекта в структуре целенаправленной деятельности человека.

* В деятельностном подходе к развитию личности для анализа взаимопереходов биогенеза, социогенеза и онто­генеза в процессе построения жизненного пути личности может быть использована схема системной детерминации развития личности. В этой схеме индивидные свойства че­ловека выступают как антропогенетические безличные предпосылки развития личности; социальная среда как источник развития личности; целенаправленная деятель­ность как основание и движущая сила развития личнос­ти, посредством которой осуществляется преобразование природы, культуры и человека.

* Данная схема системной детерминации развития личности снимает традиционную схему двойной детер­минации, сводящую развитие личности к разным вариан­там взаимодействия среды и наследственности, и основы­вающейся на таких сковывающих мышление установках, как антропоцентрическая парадигма мышления о человеке; абсолютизация филогенетических, социогенетических или онтогенетических закономерностей развития человека при­менительно к персоногенезу; гомеостатическая модель раз­вития человека.

* Схема системной детерминации развития личности позволяет провести систематизацию фактов, проблем и отраслей изучения личности в контексте историко-эволюционного подхода в психологии личности.

4. Историко-эволюционный подход в психологии лич­ности позволяет выявить в качестве единиц динамической организации личности смысловые установки, определяю­щие поступки человека и обеспечивающие устойчивость по­ведения человека в изменяющемся мире.

5. Практическая психология личности, опирающаяся на историко-эволюционный подход, продемонстрировала свои возможности в социальном конструировании реальности и, тем самым, способствует изменению общественного стату­са психологии в социальной практике.

Методологический смысл историко-эволюционного под­хода в психологии личности состоит также в том, что этот подход помогает увидеть перспективу перехода от изучения проблем развития психики в эволюции, столь характерного для деятельностного подхода в психологии, к изучению пси­хики как конструктивного фактора самой эволюции, и, тем самым, навести мост между психологией и другими наука­ми о развитии человека в природе и обществе. На этом пути и открывается в новом свете широко обсуждаемое предназ­начение психологии как ведущей науки о человеке, способ­ной конструировать «поля предметных значений» (А.Н.Леонтъев) как особого интерсубъективного измерения действительности.

Общая характеристика развиваемого в учебнике исто­рико-эволюционного подхода, внесшего, льщу себя на­деждой, свою лепту в превращение психологии личнос­ти в самостоятельную отрасль науки и дисциплину в нашей стране, была бы неполной без упоминания автором тех учителей, коллег и учеников, в процессе общения с кото­рыми только и стала возможной разработка неклассичес­кого историко-эволюционного подхода в психологии.

Этот подход никогда бы не родился, если бы мне в студенческом возрасте не выпало счастье встретиться с Алексеем Николаевичем Леонтьевым и Александром Ро­мановичем Лурия, влюбленность в которых полностью определила мой путь и в психологии, и в жизни. Первые уроки преданности психологии автор получил от Марты Борисовны Михалевской. Доброжелательность и оптимизм Александра Владимировича Запорожца, мягкая критичес­кая ирония Петра Яковлевича Гальперина, редкое чув­ство достоинства по отношению и к людям, и к научным фактам Блюмы Вульфовны Зейгарник помогли автору по­нять, к чему должен стремиться профессиональный пси­холог. Мечта о поиске образа человека, не скованного уз­кими границами рациональности, появилась в дискуссиях с Филиппом Вениаминовичем Бассиным, Александром Северьяновичем Прангишвили и Аполлоном Епифановичем Шерозия, а также при завороженном впитывании лекций Мераба Константиновича Мамардашвили.

На протяжении всего периода разработки неклассичес­кого историко-эволюционного подхода в психологии автор проходил школу методологии психологии у Г.М.Андрее­вой, Ю.Б.Гиппенрейтер, В.В.Давыдова, В.П.Зинченко, М.Коула, И.С.Кона, А.А.Леонтьева, А.В.Петровского, О.В.Овчинниковой, О.К.Тихомирова, Н.Ф.Талызиной, Д.И.Фельдштейна и Л.С.Цветковой. Этика научной дис­куссии с представителями других школ, которые, несмотря на полную противоположность исходных методологичес­ких установок, признавали правомочность иных научных позиций, складывалась в диалогах с блистательным ис­следователем и полемистом, создателем информацион­ной теории единых психических процессов Л.М.Веккером; строгим рыцарем истории науки М.Г.Ярошевским; талантливыми продолжателями идей психологии установки Ш.А.Надирашвили, И.В.Имедадзе, Р.Т.Сакварелидзе; ав­тором теории вероятностного прогнозирования, извест­ным психофизиологом И.М.Фейгенбергом.

Какие бы страсти ни кипели среди собственного по­коления автора, многие представители этого поколения стали носителями «духа времени», порожденного куль­турно-исторической психологией и деятельностным под­ходом к анализу психических явлений. К их числу, в пер­вую очередь, относятся Б.С.Братусь, И.А.Васильев, Б.М.Величковский, Дж.Верч, В.К.Вилюнас, Ж.М.Глозман, А.И.Донцов, А.Н.Ждан, В.А.Иванников, И.И.Иль­ясов, В.Е.Клочко, В.В.Николаева, В.В.Петухов, В.Ф.Пет­ренко, Л.А.Петровская, А.И.Подольский, А.А.Пузырей, В.Я.Романов, В.В.Рубцов, В.И.Слободчиков, С.Д.Смир­нов, В.С.Собкин, Е.Т.Соколова, А.С.Спиваковская, В.В.Столин, Е.В.Субботский, П.Тульвисте, 'А.У.Хараш, А.Г.Шмелев, А.А.Цыганок и Б.Д.Эльконин. Весь этот впол­не зримый колледж никогда не давал автору почувство­вать себя одиноким в психологии, даже когда он ради организации службы практической психологии образова­ния и создания либеральной доктрины вариативного обра­зования оказался в мирах, весьма далеких от психологического сообщества. Особо хочется подчеркнуть, что прохо­дящая красной нитью через весь учебник «Психология лич­ности» идея о роли неадаптивной активности в историко-эволюционном процессе появилась в мысленном и реальном соавторстве с В.А.Петровским, который и ввел представ­ление о неадаптивной активности личности в психологи­ческую науку.

Только благодаря совместным исследованиям с А.М.Айламазьян, Ф.Е.Василюком, А.Н.Гусевым, С.Н.Ениколоповым, М.А.Ковальчук, С.В.Кривцовой, Д.А.Леонтьевым, Т.Ю.Мариловой, Е.Е.Насиновской, М.С.Гусельцевой, Л.А.Радзиховским, В.В.Семеновым, Г.У.Солдатовой, М.В.Тендряковой и Е.И.Шлягиной автор решился обра­титься к столь разным аспектам психологии личности, как: психология смысла, психология переживаний, пси­хология деловых игр, психология агрессии, изменение социальных установок, самоактуализация и самореализа­ция личности, социально-психологическая реабилитация личности, диагностика альтруистического поведения, психология творчества в истории культуры, история куль­турно-исторической психологии, дифференциальная субъектная психофизика, психогенетика, палеопсихология и историческая этнопсихология, психотехника вос­питания, психология и педагогика толерантности.

Данная книга никогда не состоялась бы без Евгении Фейгенберг, которая поддерживала меня как индивида, воспитывала как личность, и отстаивала как индивиду­альность, несмотря на драмы и перепады, выпавшие на нашу судьбу.

И, конечно, нельзя не сказать слов благодарности раз­ным поколениям студентов факультета психологии МГУ, которые были и по сей день являются самыми требова­тельными критиками любых подходов в психологии, ко­торые никогда не дают спокойно жить своим преподава­телям.

В целом же, за тридцать лет преподавания психологии на факультете психологии МГУ и почти десятилетнего вращивания психологической культуры в миры политиков, уп­равленцев и учителей, автор убедился в правоте тех философов и психологов (Б.М.Кедров, А.Н.Леонтьев, Ж.Пиа­же), которые присвоили психологии титул ведущей науки о человеке. И она станет такой наукой, но лишь при одном условии: если будет любимой, любимой наукой для тех, кто понимает, что, выбирая психологию, они избирают не только науку, профессию, но и судьбу.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Задача любого учебника заключается в том, чтобы «ос­тановить мгновение» и отразить современное состояние той или иной области научного знания, то есть обобщить основные факты, закономерности, категории и методы, раскрывающие предмет научной дисциплины. Так обсто­ит дело в науках, которые уже миновали период своего становления и достигли эпохи научной зрелости. В психоло­гии, возраст жизни которой как самостоятельной науки исчисляется не веками, а десятилетиями, положение дел складывается по-иному. «Исторически состояние нашей науки таково, — писал в свое время Л.С.Выготский, — что существует много психологии, но не существует еди­ной психологии. Мы могли бы сказать, что потому и воз­никает много психологии, что нет общей, единой психо­логии. Это значит, что отсутствие единой научной системы, которая охватывала бы и объединяла все современное пси­хологическое знание, приводит к тому, что каждое новое фактическое открытие в любой области психологии, вы­ходящее за пределы простого накопления фактов, вынуж­дено создавать свою собственную теорию, свою систему для объяснения и понимания вновь найденных фактов и зависимостей, вынуждено создавать свою психологию — одну из многих психологии»1.

В подобной ситуации автор учебника или учебного по­собия по психологии не может занять позицию бесприст­растного наблюдателя и, уделяя внимание преимуществен­но искусству дидактики, запечатлеть современное состояние психологии. Последнее замечание особенно относится к психологии личности, которую наряду с богатством фун­даментальных исследований и оригинальных эксперимен­тальных фактов характеризует множество нерешенных проблем, разрозненных эмпирических данных и не пере­секающихся друг с другом исследований. Столкновение мнений между представителями различных направлений начинается уже в самом исходном пункте психологическо­го анализа личности и проявляется в постановке вопроса: что же представляет собой феноменология в этой области психологии?

Все это свидетельствует о том, что в стремительно раз­вивающейся психологии личности отсутствует логический стержень, который бы позволил рассматривать психоло­гию личности как целостную систему знаний. В связи с этим специфика работы по созданию данного учебника по пси­хологии личности состоит в том, что его написание явля­ется одновременно построением психологии личности как самостоятельной дисциплины и особого направления пси­хологии.

Изложение представлений о психологии личности как целостной системе знаний — центральная задача настоя­щего учебника. При решении этой задачи не следует сме­шивать целостность представлений о направлениях науки с беспроблемностью, а получение знаний о психологии личности — с вручением набора рецептов для ответа на самые разнообразные и неожиданные вопросы, которые может поставить перед будущим профессиональным пси­хологом жизнь. Изложить представления о психологии лич­ности, обойдя все острые углы, — это значит исказить существующее в психологии личности положение вещей и невольно заложить основы для формирования у буду­щего психолога чувства беспомощности, когда за стена­ми университетов неумолимая практика внесет свои кор­рективы в его образ психологической науки. Именно поэтому освещение любого вопроса в учебнике начинает­ся с выделения тех проблем, которые часто еще только ждут своего решения, а обсуждение этих проблем строится как диалог, который будущий специалист может продолжить в своей профессиональной работе. При этом само зна­ние о психологии личности выступает как необходимое ус­ловие формирования у психолога умения формулировать выдвигаемые практикой задачи в такой форме, чтобы в самом вопросе уже содержался верный путь к его реше­нию, к поиску методов, дающих возможность достичь по­ставленной цели.

По массиву эмпирических фактов, каскаду разнообраз­ных экспериментов, очереди спешащих сменить друг друга теорий психология личности в конце XX в. потеснила дру­гие отрасли психологической науки. Темп развития психо­логии личности станет более ощутимым, если привести сле­дующие факты, затрагивающие только одну из проблем психологии личности — проблему «Я». Если в 1969 г. этой проблеме было посвящено около четырехсот публикаций, то в 1980 г. их количество перешло за тысячу. Одно за дру­гим за рубежом выходят многотомные издания по психоло­гии личности, особенно учебники, посвященные изложе­нию многочисленных теорий личности. Однако попытка изложить набор фактов, методов и теорий бессмысленна вовсе не только потому, что их объем непомерно велик, дело заключается в другом. Логика преподавания любой науки, в том числе и психологии, во времена информаци­онного перенасыщения не должна основываться на беско­нечном расширении объема изучаемого материала.

Учебник не информирует о многочисленных явлениях, методах и концепциях психологии личности, а знакомит студентов с основными принципами, исходными пункта­ми изучения психологии личности, то есть учит студен­тов учиться, — так сегодня ставится вопрос о логике преподавания психологии. Вместе с тем опасно впасть и в другую крайность — крайность скольжения по верхам, незнания истории своей науки, отсутствия бережного и уважительного отношения к добытым в науке фактам. В курсе «Психология личности» надежной гарантией против незнания истории науки служит сочетание издания учеб­ников с изданием хрестоматий, в которых представлены оригинальные концепции и теории, изложенные самими создателями.

В качестве основания для интеграции разрозненных эм­пирических фактов и течений в учебнике выступает историко-эволюционный подход к изучению личности, который задает общую стратегию для освещения вопросов о соотно­шении биологического и социального в личности, моти­вации развития личности, механизмов регуляции социаль­ного поведения личности, творчества индивидуальности, характера и способностей.

Этот подход помогает будущим специалистам увидеть ограниченность распространенных в психологии мифов, в соответствии с которыми развитие личности выводится из механического взаимодействия двух факторов — на­следственности и социальной среды; целями жизни лич­ности считаются стремление к равновесию и выживанию, а структура личности мыслится как коллекция индиви­дуальных черт.

Историко-эволюционный подход ставит во главу угла новую схему детерминации развития личности, раскрыва­ющую взаимоотношения между природой, обществом и личностью. В этой схеме биологические свойства человека (например, темперамент, задатки) выступают как «без­личные» предпосылки развития личности, которые в про­цессе жизненного пути становятся результатом этого раз­вития, а общество — как условие осуществления деятельностей, коммуникаций, в ходе которых человек приобщается к миру культуры. Подлинным основанием и движущей силой развития личности является совместная деятельность, в которой осуществляется социализация лич­ности, в том числе — усвоение заданных социальных ро­лей, культурных норм восприятия, мышления и поведе­ния. Однако ролевое поведение — это только начальная точка отсчета в развитии личности. Преобразуя норматив­но-ролевую деятельность в ситуациях выбора, личность заявляет о себе как об индивидуальности, жизненный путь которой часто становится историей отклоненных и изобретенных альтернатив. Связь между индивидом, несущим видовой опыт человечества (опыт биогенеза, антропогене­за и индивидуального онтогенетического развития чело­века), личностью, приобщающейся к различным карти­нам мира и типовым формам поведения в социогенезе как истории человечества, и индивидуальностью, строящей себя и мир в персоногенезе как жизненном пути человека, пе­редается формулой:

«Индивидом рождаются.

Личностью становятся.

Индивидуальность отстаивают».

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

Психология личности iconДиссертация на соискание степени Магистра по направлению 030300 Психология...
Способы принятия управленческих решений в условиях неопределенности (на примере собственников предприятий)

Психология личности iconДиссертация На соискание степени Магистра по направлению 030300 Психология...
Доктор психологических наук, профессор доктор психологических наук, доцент Стефаненко Т. Г., профессор Гуриева С. Д

Психология личности iconДиссертация на соискание степени Магистра по направлению 030300 Психология...
Эмоциональный интеллект в связи с когнитивными стилями и саморегуляцией личности в период ранней взрослости

Психология личности iconПрограмма итогового государственного междисциплинарного экзамена...
Психология. Он предназначен для того, чтобы выявить степень теоретической и практической подготовленности выпускника к самостоятельному...

Психология личности iconДиссертация на соискание степени Магистра по направлению 030300 Психология...
Психологические предикторы культуры безопасности персонала энергетических предприятий

Психология личности iconЭкспериментальная психология
Учебно-методическое пособие предназначено для студентов, обучающихся по направлению подготовки 37. 03. 01 (030300. 62) «Психология»,...

Психология личности iconВысшего образования «Санкт-Петербургский государственный университет»...
Временная перспектива личности как фактор длительности ремиссии наркозависимых по специальности 030302 Клиническая психология

Психология личности iconУчебно-методический комплекс дисциплины сд. 8 Математические основы...
«050703. 00 — Дошкольная педагогика и психология с дополнительной специальностью «Педагогика и психология»

Психология личности iconПрограмма итогового государственного междисциплинарного экзамена...
Психология. Он предназначен для того, чтобы выявить степень теоретической и практической подготовленности выпускника к самостоятельному...

Психология личности iconУчебник «Возрастная психология» представляет собой развернутый курс...
В книге реализован периодизационный подход к анализу возрастного развития, методологические принципы которого заложены Л. С. Выготским,...

Психология личности iconПсихология экстремальных ситуаций и состояний
Волкан, В. Зинтл Э. Жизнь после утраты: Психология горевания М.: Когито-Центр, 2007

Психология личности iconПрограмма дисциплины «Психология утраты и травмы»
Программа предназначена для преподавателей, ведущих данную дисциплину, учебных ассистентов и студентов направления подготовки 37....

Психология личности iconДиссертация на соискание степени Магистра по направлению 030300 Психология...
Исследования эмоциональной регуляции у детей раннего возраста, воспитывающихся в учреждениях 34

Психология личности iconДиссертация на соискание степени Магистра по направлению 030300 Психология...
Теоретические основания исследования отношения к аграрной политике в России

Психология личности iconОсновная образовательная программа Организационная психология и психология...
Теоретические основы адаптации сотрудников, организационной культуры и мотивации 7

Психология личности iconЖурнал " Соционика, ментология и психология личности ", №
Примеры диад – наиболее удобны для понимания основных принципов взаимоотношений. Так легче понять характерные особенности поведения...


Руководство, инструкция по применению






При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
rykovodstvo.ru
Поиск