Чтобы не иссяк русский лес - Анивское ожерелье в верховьях Несчастья

Анивское ожерелье в верховьях Несчастья


НазваниеАнивское ожерелье в верховьях Несчастья
страница7/15
ТипДокументы
rykovodstvo.ru > Руководство ремонт > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

Чтобы не иссяк русский лес



Последняя лыжня

С директором «Анлеса» едем на отводы. Делать заново то, что сделано до нас лесничим и его главным инженером. Но их уже нет в живых. Нелепая смерть оборвала жизни людей в самом расцвете сил.

Если есть Бог на свете, то произошла ужасная путаница.

Буквально за час до трагедии они спасли две жизни. Спасли в буквальном смысле слова, вытащив из горящего вагончика двух крепко спящих лесорубов. За сохранение жизней своих подчиненных начальник попавших в огненный переплет «сурков» долго благодарил спасителей. И, как это делается в подобных случаях, пообещал по завершении работы поставить «черпак». Только пили этот «черпак» уже без спасителей. Искореженный «джип» да тела на носилках, прикрытые простынями, - вот что предстало перед глазами соседей-лесозаготовителей буквально через час после предотвращенной трагедии.

Какой-то рок в это время висел над землей. И этот рок все же забрал две намеченные жизни, пусть и другие.

А теперь мы идем по их лыжне и восстанавливаем работу, которую они проделали, но не успели оформить документально. Жизнь продолжается. Предприятие должно зарабатывать деньги. Рабочие - получать зарплату. И, естественно, платить налоги, которые пойдут на содержание бюджетников.

До десяти тысяч кубов ежегодно в районе вырубает «Анлес». Основные лесные массивы района у них в аренде. Живут арендаторы неплохо. Чего не скажешь о хозяевах леса. Их зарплата несопоставима с зарплатой арендаторов.

А ведь лесная профессия - не только тяжелая, но и опасная. Подвернул ногу, сломал лыжу, встретился с медведем, банально заблудился, а до ближайшего жилья - десятки километров.

Недавно, в начале марта, циклон отрезал нескольких лесников от внешнего мира почти на неделю. До ближайшей дороги - пятнадцать километров. А глубина снега более двух метров, и продукты кончаются. И двое все-таки решили выбираться самостоятельно. Не из-за удали - товарищам помочь. Оставшимся продуктов хватит намного дольше, а там и помощь подоспеет.

Шли двенадцать часов, ориентируясь по звездам. И вышли.

Так сказать, будничный эпизод из лесной жизни. В таких условиях работают лесники. А что получают взамен? Для «героев-путешественников» две тысячи в месяц - уже хорошо. Только последние полгода они и двух тысяч не видели. Зарплаты только на питание хватает.

В какой еще стране хозяин, сдающий в аренду свои владения, живет впроголодь, а аренда процветает? Кто же придумывает такие платежи?
И это прогресс?

В конце февраля известный российский поэт Д. Гиряев прислал мне в подарок свою книгу. Она называется «Лесная лира».

Лес Дмитрий Минаевич знает не понаслышке. До ликвидации Федеральной службы управления лесами указом президента РФ он работал заместителем руководителя этой службы.

В книге есть любопытный эпизод, описывающий ведение лесного хозяйства до революции. Цитирую: «Мне рассказывал старый лесовод, что до революции покупатель сам рубил отведенный ему лес, предварительно оплатив двойную его стоимость. Если правила рубок не нарушались, залог ему возвращался. И наоборот, вся эта сумма полностью изымалась у нарушителя обыкновенным актом лесничего на восстановление поврежденного им леса. Причем никакие жалобы и апелляции ни в каких инстанциях у него не принимались».

Вот так - простенько и со вкусом.

Центральной фигурой был лесничий. А главной составляющей лесной экономики были платежи, посредством которых лесничий управлял лесным хозяйством.

Любопытно, что президент России В. Путин полностью согласен с первыми лесоводами. Вывод из его кандидатской диссертации «Платежи за природные ресурсы» звучит так: «Арендные платежи за природные ресурсы должны стать главной составляющей экономики».

Сейчас половина всей древесины в России заготавливается на арендуемых участках. Казалось бы, лесное хозяйство должно получать большие деньги, которых хватило бы и на содержание лесной охраны, и на охрану лесов. А денег как не было, так и нет. По уровню получаемой зарплаты лесники в России на последнем месте.

В чем же дело?

Не надо углубляться в лесные дебри, чтобы понять, что все перестановки, реорганизации, указы и контруказы напоминают крыловский квартет. И при всей этой мешанине всегда забывают о главной фигуре - о лесничем, который в дореволюционной России был и царь, и бог в лесной политике. Он был и властью, и законом, и финансистом. Над ним не было никаких надстроек. Действия его не связывали сотни всяких законов, законодательных актов и инструкций, которые часто противоречат друг другу и годами не могут вступить в силу.

У нас каждая «революция» в лесном хозяйстве, типа последней, когда его влили в Министерство природных ресурсов, заканчивается очередным понижением роли лесничего.

Как не поймут наши стратеги простую истину: пока у лесничего будет топор в руках - порядка в лесу никогда не будет, как и настоящей лесной охраны. Они зациклились на постулате, что в создавшемся положении, когда нет финансирования, без топора не обойтись.

Но топор в руках лесничего - это открытые ворота к лесному беспределу. При нищенском финансировании и нищенской материальной базе без поддержки лесозаготовителей в освоении «лесных богатств» лесники все равно не обойдутся. Без их тяжелой техники, без их дорог, без их мостов, волоков. А это значит, что надо закрывать глаза на лесные нарушения. Да и своих нарушений при этом не меньше, чем у лесозаготовителей. Так что все перестановки напоминают хождения по кругу, в котором и с топором плохо, но и без топора тоже. Чтобы разорвать этот порочный круг, надо менять не форму хозяйствования в создавшемся положении, а «само создавшееся положение». Работать по-новому - не числом, а умением.

А новым в этом начинании может стать хорошо забытое старое - опыт дореволюционного лесничего.

В результате последних перестановок в лесном хозяйстве все чаще у руля становятся не лесоводы, не лесничие, а крепкие мужики-хозяйственники, фактически превратившие лесхозы в комплексные хозяйства. Мужики, способные заработать деньги на выживание. Порой - любой ценой. А цена этому - лес. И все проблемы, в том числе и финансовые, решаются только за счет леса. Вот и оставьте этим крепким хозяевам комплексные хозяйства. А лесную охрану, лесничего из-под их руководства надо выводить. Их работа должна быть построена не ради дохода, а ради русского леса.

И как тут не вспомнить слова первого лесовода России А. Рудзского, сказанные им в 1870 году на Всероссийском съезде хозяйственников! В поэме «Сеятель» Д. Гиряева они звучали так:

Как мало нужно знаний и отваги,

Чтоб вырубить исконный русский лес

Дохода ради. Где же здесь прогресс?

И действительно, где же?

Доходы у арендаторов есть, причем немалые. А лесное хозяйство от них получает крохи. И чтобы остаться на плаву, лесоводы порой тоже берут топор в руки…

Зачем, спрашивается? Лучше профессионалов эту работу они не сделают. Пусть же и делают ее профессионалы.

А лесникам просто нужен закон, согласно которому объективно вычислялась бы рента, и часть ренты у лесозаготовителей изымалась бы в их пользу. Как, каким образом - это уже дело науки.

Ну и соответственно брать от лесозаготовителей залоговые суммы - как в дореволюционной России. Судя по сегодняшней работе лесозагото-вителей, залоги возвращаться не будут. А когда они научатся работать как надо, тогда в таком объеме и лесной охраны не потребуется. Да и средств - на сбережение и восстановление леса.
Пора отложить топоры

Пока что доходом от эксплуатации лесов пользуется небольшая кучка людей - само государство создало такую систему платежей за ресурсы.

Я не экономист и не защищал диссертацию на тему платы за пользование природными ресурсами, но здесь и без научного подхода виден явный дисбаланс, который надо устранять. Устранять в пользу хозяев леса.

Низового звена лесной охраны - лесников - мы уже лишились, они только на бумаге. Сегодня желающих работать на обходах тоже нет. В основном на ставках лесников люди, далекие от леса: они выполняют обязанности рамщиков, станочников, делают другую низкооплачиваемую работу, в которой оклад лесника - довесок и только. То есть они перерабатывают то, что добыто топором.

В России от рубок ухода ежегодно выбраковывается 15 млн. кубометров древесины, и, если даже считать, что перерабатывающие мощности загружены только на 30 процентов, это большое подспорье для лесных хозяйств. Так думают дилетанты, которым мифические миллионы туманят головы.

Зачем же профессионалы пытаются обмануть себя, государство? Рубки ухода всегда были и будут убыточны. Низкосортная древесина, выбираемая из леса, прибыли не принесет. Пятнадцать миллионов кубов - это, мягко говоря, не совсем честные миллионы, заготовленные под видом ухода за лесом в спелых насаждениях, в том числе и на участках арендаторов, то есть на участках, которые те могли бы и сами освоить. Дополняя «закрома Родины» такими миллионами, мы нагромождаем на ложь очередную ложь, конца которой не видно.

В прошлом году Анивский лесхоз по количеству пожаров вышел в лидеры на Сахалине. За последние четверть века - впервые. Недалек день, когда он может выйти в лидеры и по объему сгоревшего леса. А все потому, что реальной лесной охраны, как везде, нет. Леса фактически отданы на растерзание браконьерам. Да разве это один такой лесхоз?

В холодную зиму двухтысячного года самовольные порубки достигли беспрецедентных размеров. В Сахалинской областной Думе рассматривался проект федерального закона «О внесении изменений в статью 260 УК РФ» об ужесточении наказания за незаконную порубку деревьев в виде лишения свободы.

Но, наряду с обнищавшим населением, идущим в лес, чтобы не замерзнуть в своем доме, к лишению свободы нужно привлекать и самих хозяев леса. С точки зрения закона, рубки «дохода», которые ведут лесники, чтобы выжить, тоже незаконны.

В конце марта появились новые правила рубок главного пользования. Они позволяют ввести в оборот леса в бамбучниках - на десятках тысяч гектаров юга Сахалина. При этом сняты ограничения по крутизне. А значит, лесозаготовками будет заниматься архивыгодно. Только что от этого будут иметь лесники?

Лишние хлопоты при отводах?

Лесной охране при такой системе платежей за ресурсы отдавать в рубку леса равносильно отапливанию дома ассигнациями. Они были нищими - нищими и останутся…

Лесозаготовители уходят все выше и выше… Туда, где с отрогов Камышового хребта берут начало и своенравная Лютога, и степенный Таранай, и заповедный Урюм, где в студеной прозрачной воде горных ручьев находится последнее прибежище симы, лосося, который в лучшие времена мог бы стать солидным источником валюты.

Лицензионный лов симы сейчас для коренного населения - лучший вид и спорта, и отдыха. Да что говорить сейчас об этом, если популяция симы катастрофически сокращается. Еще три-четыре года «ударной» работы лесозаготовителей - и о симе можно будет говорить в прошедшем времени.

Коварна все же хозяйка мира нашего - природа. Высыпала все свои богатства в одну кучу с ехидной улыбочкой: «Пользуйтесь, разбирайтесь сами».

Но как разбираться, как пользоваться, чтобы богатства не иссякли, чтобы хватило их и нашим детям, и нашим внукам, если все такими узелками-ловушками переплетено?

Накинулись дружно на лес - и всего лишь за столетие сняли с острова зеленое руно, как шерсть с жертвенной овцы.

Взялись нахраписто за рыбу - и она начала исчезать. А теперь, когда ограничения с рубок леса на крутых склонах сняты, процесс этот может стать лавинообразным.

И роль охраны в сбережении лесных богатств сегодня важна как никогда. И чем быстрее «наверху» разберутся, каким быть лесному хозяйству, тем лучше для всех.


С. Макеев

Профессия - Ихтиолог
В первые годы создания Советского государства в 1921 году издается Декрет о создании Плавучего института для изучения биологических ресурсов северных морей. С этой даты начинается становление и быстрое развитие советской ихтиологической науки. Большая армия ихтиологов, рыбоводов и других специалистов трудится в научно-исследовательских институтах, на поисковых судах, в рыбоводных хозяйствах.

Гораздо меньше известно о скромных «чернорабочих от науки» - ихтиологах контрольно-наблюдательных станций (КНС) Сахалинрыбвода. Чтобы рассказать о профессии ихтиолога, заглянем в годовой план работ одной такой КНС.

«Провести паспортизацию рыбохозяйственных водоемов».

Камни скользят под ногами, словно облитые жидким мылом. Лямки рюкзака жестоко врезаются в плечи, пот струится по спине. У Ихтиолога еще через плечо ружье, а на груди фотоаппарат. Он вымеряет квадратные метры нерестилищ, я считаю производителей горбуши. Время от времени останавливаюсь и делаю записи в блокноте.

Вдруг с небольшого обрывчика в двадцати шагах от нас раздается недовольное фырканье и ворчанье. Медведь очень хочет спуститься к реке и недоволен, что кто-то преградил ему путь. Кричим, кидаем камни. Ихтиолог стреляет в воздух, медведь все фыркает и порывается спрыгнуть с обрыва. Ихтиолог целится чуть выше зверя, и срезанная пулей ветка падает на лохматую голову. Только тогда медведь отскакивает и скрывается в кустах, все еще ворча и фыркая.

Идем дальше, вверх по течению глухой таежной речки.

Ихтиологи КНС проводят паспортизацию нерестовых рек Сахалина. Зная площадь нерестилищ, можно подсчитать, какое количество производителей лососей наиболее целесообразно пропускать на нерестилища.

«Вести контроль за использованием промысловой фауны».

Рассеченные стареньким «Прогрессом» волны круто укатываются к берегам и разбиваются там с шумным плеском. Напряженно всматриваюсь вперед - нет ли на пути топляков. Ихтиолог сидит на корме, сжимая рукоятку румпеля.

Берега раздвигаются, тугие струи речной стремнины встречаются с пенными гребнями морского наката. Никак не удается высмотреть среди пляшущих волн цветные буи, обозначающие фарватер. То взлетаем на шипящие гребни волн, то скользим вниз, во впадины, которые становятся все глубже и зеленее. В одной такой впадине винт задевает за дно, и мотор глохнет. Кидаюсь к веслам. Сейчас главное - удержать лодку носом к накату. Большая волна гулко бухает под днище, окатив спину холодными брызгами.

Наконец Ихтиолог заводит двигатель, берет немного левее, и мы выходим в открытое море, под углом пересекая набегающие волны. Нерпы наполовину высовываются из воды, поводя усатыми собачьими мордами. Вычерпываю воду из лодки, успевая заглянуть в их влажные русалочьи глаза. Тяжело покачивается на волне плоскодонный кунгас. Рыбаки в оранжевых робах помогают пришвартоваться, отпуская «соленые» остроты. В садке невода густо серебрится горбуша.

В сборе статистических данных вряд ли кто может сравниться с ихтиологами. В течение многих лет скрупулезно заполняют они на своих станциях «чешуйные книжки», куда заносят все показатели рыб, выловленных с научной целью. Они изучают, как влияет промысел на запасы рыб, дают прогнозы и рекомендации.

«Провести вскрытие нерестовых бугров лососей с целью наблюдения за развитием икры и личинок».

Сквозь одежду пробирает низовой ветерок, морозным воздухом больно дышать. Река почти вся закована прочным ледовым панцирем, лишь у самого берега под плотной подушкой снега едва слышно журчит перекат.

Снимаем лыжи, раскатываем сапоги и принимаемся пешней долбить неподатливый речной лед. Скоро становится жарко, скидываем полушубки, рукавицы, шапки. Полынья постепенно расширяется, можно уже ставить икроуловитель - большой сачок из мелкой дели. Ихтиолог ворошит лопатой гальку, в облачке мути мелькают камешки, хвостатые поденки и веснянки. Иногда в сачок попадает лягушка с оранжевым брюшком или сахалинский подкаменщик - мелкий бычок без колючек. Ни икры, ни личинок нет, и мы снова и снова беремся за пешню, снова долбим и копаем. Ведь были здесь осенью бугры, надо только как следует поискать!

Уровень воды в проруби поднимается выше колен - подо льдом образовалась пробка. Ихтиолог идет к берегу, где курится паром промоина. Недоверчиво пожимаю плечами: здесь же совсем мелко. И сразу возглас: «Есть малек!» - из-под лопаты выплывает маслянистое пятно, бледно-красные личинки безвольно сносятся вниз по течению. С трудом верится, что эти крошечные прозрачные уродцы через полтора года вернутся красивыми, сильными, стройными рыбами.

Ихтиологам крайне важно знать условия развития икры и молоди лососей в грунте. Вскрытие нерестовых бугров позволяет выявить причины гибели икры, рассчитать «урожай» молоди с каждого квадратного метра нерестилищ.

«Вести учет покатной молоди лососевых».

Большие капли отчетливо барабанят по днищу лодки, выбивают из воды крупные белые пузыри. Скоро дождь зарядил в полную силу, беспросветно затянув стеклянной завесой все вокруг. Ихтиолог, напрягаясь, передвигает лодку в намеченную точку. С трудом опускаю сачок - течение быстрое. Мимо проносит коряги, бревна, иногда вывороченные с корнем деревья. Недавно огромное дерево сорвало наш паром вместе с глубоко вкопанной опорой и выбросило на другую сторону реки. По счастью, никого в лодке в тот момент не было, но с тех пор мы не работаем без спасательных жилетов.

Ровно через пять минут вываливаю содержимое сачка в таз. Среди нанесенного течением мусора блестят серебристые мальки горбуши. Тщательно пересчитываем их и выплескиваем обратно в воду. Ихтиолог тянет лодку к следующей точке.

Уже под утро дождь переходит в мокрый снег. Крупные и мягкие хлопья медленно спускаются, одевая берега в белый саван. «Я вас поздравляю с первым снегом в мае!» - каламбурит Ихтиолог. Нет сил даже улыбнуться. Дежурство подходит к концу.

Ихтиологи проводят учет покатной молоди горбуши и кеты на разных реках Сахалина, чтобы определить эффективность воспроизводства лососей, предсказать, сколько рыбы вернется в эти реки через год.

«Принять активное участие в рыбоохранной работе».

Похрустывая галькой, мотоцикл выкатывается на речную косу. На другой стороне реки замерли двое, настороженно разглядывая нас. В руках тройники на толстой леске, на камнях уже бьется рыбина. Перекидываемся негромкими фразами: будем брать! Снимаем каски и решительно входим в воду. Браконьеры кидаются бежать. Мы - за ними. Пока одолели перекат, начерпали воды в сапоги. Браконьеры карабкаются вверх по обрыву, скрываются в густых зарослях. С ходу вламываюсь в зеленую чащу, упругие ветви бьют по лицу. «Уйдут!», - задыхается сзади Ихтиолог. Уже теряя надежду, упрямо лезу вверх. Без разбору хватаюсь за какие-то колючки. Наверху слышу шум подъехавшей машины - наши!

Оборачиваюсь и подаю Ихтиологу руку.

Вместе с инспекторами рыбоохраны ихтиологи принимают участие в охране водоемов от браконьерства, иногда даже в ущерб «чистой» ихтиологии.

1983 г.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

Похожие:

Анивское ожерелье в верховьях Несчастья iconВеличие Сатурна "Целительный миф"
Сатурн известен в астрологии как планета, приносящая страдания и несчастья. Однако, не следует избегать Сатурна, лучше отдаться в...

Анивское ожерелье в верховьях Несчастья iconВеличие Сатурна Целительный миф под редакцией Роберта Свободы
Сатурн известен в астрологии как планета, приносящая страдания и несчастья. Однако, не следует избегать Сатурна, — лучше отдаться...

Анивское ожерелье в верховьях Несчастья iconУважаемые жители и гости муниципального района город Нерехта и Нерехтский район!
В новогодней суматохе люди покупают игрушки, гирлянды и разнообразную пиротехническую продукцию, при этом не каждый задумается о...

Анивское ожерелье в верховьях Несчастья iconПравила пожарной безопасности для детей. Дорогие родители!
Пожары причиняют большие несчастья. Чтобы избежать этого, нужно строго соблюдать правила пожарной безопасности. Прочитайте эти правила...


Руководство, инструкция по применению




При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
rykovodstvo.ru
Поиск