Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни


НазваниеЖизнь и учение старцев путь к совершенной жизни
страница1/6
ТипДокументы
rykovodstvo.ru > Руководство ремонт > Документы
  1   2   3   4   5   6
Игорь Смолич
ЖИЗНЬ И УЧЕНИЕ СТАРЦЕВ

ПУТЬ К СОВЕРШЕННОЙ ЖИЗНИ
Оп. в кн.: Смолич И. Русское монашество. 988-1917. Жизнь и учение старцев. М.: Православная энциклопедия, 1997. Приложение к "Истории Русской Церкви" митр. Макария Булгакова.
Номер страницы после текста
ПРЕДИСЛОВИЕ
«В действительности мне кажется искусством искусств и наукой наук руководить людьми, этими различными и разнообразными существами».
Эти слова св. Григория Назианзина изображают вкратце явление, довольно часто встречающееся в жизни Восточной Церкви и известное под именем старчества. Старчество возникло и развилось в связи с аскетическим воспитанием молодых монахов, для обучения их деятельному христианству.
В понятии «отречься от всего земного» нет отрицания мира. Это — основной вопрос, труднейший во всей христианской аскетике. Все средства, которые даются в руки ученика, должны иметь своей целью не полное умерщвление плоти, но ее преодоление и преображение. В аскетически-мистическом учении это названо ясно: «единение с Богом» и «обожение». Именно в таком состоянии аскет, полностью связанный с земными страданиями и уже стяжавший славу святого, должен снова вернуться в мир, чтобы служить своему ближнему, видя в нем такого же, как он сам, человека. В этом состоит конечная цель всех видов деятельного аскетизма.
Правильное обучение монаха, которое воспитывает будущего аскета, не может заключаться в полном отречении от самого себя, он должен сохранять все связи, свойственные общественной жизни в монастыре, и в особенности личное отношение к старцу. Конечно, кто достиг высочайших ступеней аске-тнзма, может сам в себе воспитать отшельника. Но пройти путь полного самоотречения дано только немногим избранникам, и если они служат образцом для других, то дают пример не отшельничества, а своих в одиночестве воспитанных добродетелей.
Монастырь возник из идеи спасти себя, из желания любви к Богу и к людям, а не из самостоятельных побуждений достичь спасения. Обе цели взаимно связаны. Аскет VII в. авва Дорофей представил эти задачи в таком сравнении. Наша жизнь, говорил он, есть не что иное, как путь к совершенству, к достижению любви, происходящей от наших отношений к Богу и к ближним. Если взять Бога как центр круга, то наш путь к Богу идет по радиусу, и в какой степени мы приближаемся к центру, то есть к Богу, в той же степени мы приближаемся друг к другу. Любовь к Богу обусловлена нашей любовью к ближнему и наоборот. Житие старцев, прошедших все ступени христианского аскетизма, есть, быть может, лучшее подтверждение этого срав-аения аввы Дорофея, ибо старцы жили и действовали в духе любви к Богу и ближним. В них, и в особенности в прп. Серафиме Саровском, христианство
371

ГЛАВА I ОСНОВА
«Ликуй, Фиваидо Русская, красуйтеся, пустыни и дебри Олонецкия, Бело-езерския и Вологодския, возрастившия святое и славное отец множество, чудным житием всех наставляющее миру не прилеплятися, крест свой на рамена взяти и во след Христу шествовати... Радуйся, пустыне, прежде бесплодная и необитаемая, послежде же, яко крин, процветшая и инок множество возрастившая!» (из канона Всем святым, в земле Российской просиявшим).
Русская пустыня — вечнозеленые еловые и сосновые леса, серебристые, плавно текущие реки, разнообразные озера, голубая поверхность которых тиха или взволнована летним ветром либо скована льдом зимою.
Древний аскет мог видеть только полную таинственной силы бесконечную пустыню, ощущать резкую смену пламенеющих жарких дней прохладными ночами, наблюдать внезапное наступление темноты африканской ночи со всем ее волшебством усеянного звездами неба.
Как отличается от этого тот мир, в котором жил древнерусский отшельник! Перед его глазами стояла темная стена лесов, окружавшая его и оставлявшая лишь наверху кусочек светлого неба. Белые стволы берез по краям леса или на полянах и по берегам рек слегка смягчали угрюмый тон этого северного ландшафта. Повсюду простирались бесчисленные болота, трясины и озера препятствовали проходу.
Отшельник не знал тишины восточной пустыни. В продолжение длительных часов одинокой молитвы, которые он проводил стоя или лежа ниц, его ухо улавливало разнообразные шорохи, идущие из глубины лесов, скрип стволов во время морозной зимы, звон ручьев в весеннее время, крик ночных птиц в сумерки или в светлые летние ночи да треск сучьев под ногой идущего зверя. И — вечный шум вершин, подобный низкому органному звуку...
В противоположность впечатляющей красоте восточных пустынь или сирийских гор русская природа исполнена грусти и печали. Она не обещает отшельнику мистического наслаждения. Равномерная смена времен года, медленное умирание и неизменное возрождение природы призывают его к спокойной равномерной работе и терпению всех трудностей. Его делание — молитва, смирение, пост и отречение от мира — главное средство русского аскетизма. Возрождение природы от зимних оков аскет понимает как подобие собственного освобождения от грехов, как второе рождение для вечной жизни в Боге.
373
Начинай с принятия христилнетнл аскетический обран жинии — монашество — стал для верующего человека Дренней Руси высочайшей целью, позволяющей преодолеть земные блуждания. Русский подпижник был дли верующих святым, сияющим всеми христианскими добродетелями. Казалос i>, что между аскетом и миром нет никаких личных отношений. Поэтому пи советами относительно мирской жизни к нему обращались редко, в гораздо большей степени видели в нем жизненный идеал, пример деятельного xpiuш анс та. Каждый чувствовал в себе возможность когда-нибудь стать мона хом, аскетом и прятал в душе тоску по «равноангельному житию» как необходимой ступени на дороге к совершенству. Идея личного спасения господствовала в древнерусской, как, впрочем, и во всей русской, эсхатологии.
Святой был прежде всего идеалом христианской жизни, образом, иконой, поднимаясь к этому состоянию через Церковь. Для древнерусского человек» икона не просто картина, «но образ будущего человечества, которое все стало храмом Божиим»1. Икона — немой свидетель святой жизни, всегда доступный для ищущего сердца и придающий этому сердцу новые силы; тот, кто с верою погружается в это созерцание, вступает в новый мир — в небесный мир святых...
«Я стоял однажды в часовне,— так рассказывает один из верующих,— созерцал чудотворную икону Божией Матери и размышлял о детской перг народа, который здесь молится: некоторые женщины, больные, старики стоя ли на коленях, осеняли себя крестным знамением и преклонялись до земли, Я стал с непоколебимой уверенностью понимать, что это — святое стрем ле-ние, и понемногу стала мне открываться тайна чудесной силы, исходившей ми иконы: да, передо мною находилась не просто раскрашенная доска! Бесчисленные люди различного возраста с глубокой внутренней молитвой, молитвой выстраданной, исполнялись силы, исходящей из иконы и снова отражающейся от молящихся. Это была жизнь, это было место встречи между Творцом и человеком... И когда я так думал, посмотрел я снова на стариков, на женщин с детьми, простиравшихся ниц в пыли, и на святую икону, и тогда увидел я живую силу Божией Матери: Она смотрела с состраданием и любовью на этих смиренных людей; и тогда я опустился на колени и начал смиренно молиться...»2
Для молящегося созерцателя не существовало разницы между иконой и самим святым, с которым он общался посредством изображения, «иконографически». В этом состоит особенность взаимоотношений между миром и святым. В иконе сияла полнота благодатной силы, свидетельствуя миру о ее существовании, та полнота, из которой каждый мог получать по своей вере и силам. И если человек искал поучения в области религиозно-нравственных вопросов христианской жизни, то это созерцание было уже достаточным
I
1 Трубецкой Е. Религиозное мировоззрение древнерусской иконописи. Падербори,
1927. С. 72. * Слона русского мыслителя Ивана Киреевского. Здесь он говорит о знаменитой Инф>
ской иконе Ьожией Матери, стонишгй и часонне на Красной площади. Эта ч,копни
была разрушена, а икона передана и другую цсркоыь. (В 1W5 г. Инерская часоини
восстинонлсна.— Ред.)
374
ответом для мирянина. Древнерусский искатель Бога не походил на героев творений Достоевского, потому что не предавался нравственным сомнениям или сомнениям в вере и атеизму, столь характерным для послепетровской Руси. Его мировоззрение, его смиренность находились в рамках христианской эсхатологии и отчасти сотериологии. Он был убежден в необходимости пройти через земное грешное житие, для того чтобы рано или поздно прийти к равноангельному монашескому образу, принять на себя всю строгость аскетизма и так последовать Христу. Для мистического созерцания в этом мировоззрении не находилось места, за исключением лишь некоторых святых. В Древней Руси мы находим отшельников, затворников, столпников, но редко мистиков. В величайшем смирении, преданности и самоуничижении лежали они ниц в молитве пред Богом. Они непрестанно заботились о покаянии в начинающемся зле, они были проникнуты чувством собственной греховности. Это чувство своего совершенного недостоинства благодати Божественного созерцания, это смиренное преклонение в молитве пред Христом, Который для народа был величайшим примером совершенного смирения, по-видимому, не позволяло появиться желанию участвовать в мистическом созерцании Божественного великолепия. Аскетическое делание совсем не стремилось к мистическим высотам, но смиренно и в твердом уповании надеялось по смерти обитать в небесном храме Божественной славы.
Огромное внутреннее удовлетворение находил древнерусский верующий в богослужении, которое любил и ценил более всего за великолепие слов церковных песнопений, за риторическое богатство старых священных историй и вообще за строгую последовательность церковного устава. Поэтому он мог, к удивлению греков, выстаивать многочасовые всенощные, погруженный в словесную красоту стихир, канонов или житий святых дня. В богослужении его душа находила полноту, единство мировоззрения, обогащение, укрепление и освобождение от всех нужд через молитвенное обращение к Богородице, к святым. Здесь, в церкви, чувствовал он неограниченное милосердие Бога к Своему творению. Поэтому в те времена молитва была главным христианским делом.
За стенами древних русских монастырей мы находим все начала русской культуры. Вне их мы не можем ее ни понять, ни объяснить. Наша культура возросла под защитой православной Церкви, и, покинув монастырь, вступив в мирскую жизнь, она никогда не забывала своего происхождения. Русский монастырь был созданием всего народа. Он возник из религиозной потребности, а не из политических соображений. Монашество никогда не было организовано в какие-либо конгрегации, преследующие определенную цель. Тем не менее влияние монахов, даже не занимавших в монастыре никакой должности, было очень заметным. Попытка Петра Великого сделать русскую культуру более светской имела лишь временный успех. Если мы обратимся к истории русской мысли в XIX в., то бросим ли мы взгляд на Гоголя или на славянофилов, на Достоевского или на весь вообще философский мир последующих лет, вплоть до последнего времени, мы всегда найдем связь со святыми древней Церкви, мысли которых эти философы старались заново сформулировать и углубить. С этой точки зрения старчество приобретает исключительное значение. Духовно-аскетическая атмосфера русских монастырей
375
снопа приплеклет нниманне нерующих и получает признание, окамынан огромное влияние на народную душу.
Старчество стоит и тесной связи с историей монастырской жизни в России. Оно было явлением, вытекающим из исторического развития аскетики и мистики Восточной Церкви. Первоначально оно пришло с горы Афон. Его распространение в России произошло в конце XV в. благодаря аскетическим и мистическим творениям прп. Нила Сорского и его учеников, так называемых заволжских старцев. Затем старчество было мало известно. О его значении в XVII—XVIII вв. мы не имеем сведений. Но в последней четверти XVIII в. появился старец Паисий Величковский. Ему принадлежит заслуга возрождения старчества, его роли в жизни монахов и мирян. В XIX в. старчество достигло наивысшего расцвета сначала в маленьких монастырях центральной России, а затем в исключительной жизни прп. Серафима Саринского и старцев Оптиной пустыни.
Старец — один из старших монахов, прошедший тяжелый путь самоотречения и взявший под свое духовное руководство молодых монахов и мирян. Свою задачу он видит прежде всего в руководстве и заботе о душе, воспитании воли тех, кто не имеет большого духовного опыта, стремясь провести их через все искушения и горести этой жизни. По собственной жизни и опыту он знает о разнообразии темных путей, на которых поджидает нас искуситель. Незнакомым, пришедшим извне, он дает советы, чтобы уберечь их от ошибок.
Старец есть сердце всех верующих сердец, получающих от него совет. Ста -рец есть воля к религиозному и общественному совершенству этих верующих сердец; люди, которые предали себя его руководству, совершенно отказываются от собственной воли.
В монастыре старец обычно не занимает никакой должности; он духовный вождь и советник. Вокруг него группируются в монастыре его ученики, и он смиренно и ответственно берет на себя эту тяжелую обязанность.
Ученик сам избирает того старца, которого хочет. И часто случается так, что человек, желавший поговорить со старцем только по одному вопросу, остается под его руководством на всю жизнь и даже принимает монашество.
Чистосердечие и послушание, смирение и готовность к исполнению воли отца со стороны духовного сына, сердечность и справедливая строгость со стороны руководящего старца образуют содержание двусторонних отношений, озаренных Божественной любовью, в которой живут оба. Так достигает ищущая душа сладости внутренней молитвы, всепобеждающей силы любви и полной благодатности жизни в Боге, с воскресшим Христом. В этом заключается очень коротко сущность старчества. В образе старца Зосимы в романе Достоевского «Братья Карамазовы» мы находим первую попытку дать в художественной форме образ старца.
«Существеннее всяких книг и всякого мышления,— писал в 40-х гг. прошлого столетия русский мыслитель Иван Киреевский, находившийся сам под руководством старца Макария из Оптиной пустыни,— найти святого православного старца, который бы мог быть твоим руководителем, которому ты бы мог сообщить каждую мысль свою и услышать о ней не его мнение, более или менее умное, но суждение св. отцов. Такие старцы, слава Богу, есть еще на Руси!» ;
376
Духовное руководство в старой аскетике
Институт старчества есть очень древнее явление в жизни Восточной Церкви. С одной стороны, оно находится в зависимости от истории исповедальной практики, с другой — от развития монастырской жизни вообще. Старец был духовным отцом, который находился рядом с монахом в его духовной брани. Выражение «пневматикос патир» или «pater spiritualis» (духовный отец) мы встречаем впервые в аскетических писаниях общехристианских отцов, т. е. приблизительно в IV столетии. Это определение существовало одновременно почти у всех отшельников и аскетов в Египте, Палестине, Сирии, а также у латинских отцов, как, например, у Иоанна Кассиана. При этом зачастую подразумевался не священник, но просто опытный старый монах, часто не имевший священного сана, живший в монастыре или в скиту самостоятельно, так что даже игумен не вмешивался в деятельность старца, который руководил молодыми монахами на пути к совершенству и нередко был избираем самими новичками. Старец мог принимать исповедь, так что священнику оставалось только дать разрешительную молитву. В более позднее время, приблизительно с VIII или IX в., да и тогда редко, у монаха был, кроме старца, еще особый иеромонах, принимавший исповедь.
Старчество есть явление, свойственное аскетической жизни. Оно выработало свои собственные христианско-аскетические взгляды, обратив особое внимание на некоторые стороны аскетизма, которые оно положило в основу пути спасения души; главным образом оно покоится на принципах послушания и молитвы.
Старчество как способ духовного руководства основывается прежде всего на Священном Писании. Послушание и смирение Сына Божия присуще Самому Божественному Триединству. Наш Господь и Бог Иисус Христос говорил Своим ученикам: Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю Пославшего Меня (Ин. 6. 38); Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня (Ин. 7. 16); Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня (Ин. 7.28); Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви (Ин. 15. 10).
И св. апостол Павел писал к Филиппинцам: Он... смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2. 6, 8).
Этот дух послушания свойствен также и Третьему Лицу Святого Триединства, то есть Святому Духу. О Нем сказал Спаситель: Которого пошлет Отец во имя Мое (Ин. 14.26). И далее: Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам (Ин. 16. 13).
Таким образом, два Лица Святого Триединства — Господь Иисус Христос и Святой Дух, Которые суть одно Существо с Отцом и полностью имеют с Ним одинаковое достоинство и славу,— все же подчинены Отцу, Вседержителю.
Согласно религиозным воззрениям старцев, которые опираются на учение св. Дионисия Ареопагита («О небесной иерархии» и «О церковной иерархии»), дух послушания свойствен всему созданию. Отец — единственный Творец всего видимого и невидимого, образующего ступенчатую иерархию,
377
как ()Гп>ясиист св. апостол 11ап«*л: Им создано все, что на небесах и что на вемле, видимое и невидимое: престолы ли, юсподства ли, начальства ли, власти ли,— все Им и для Него создано (Кол. 1. 16). И земной, «воинствующей» Церкви свойствен, как краеугольный камень, дух иерархического порядка. Как овцы не могут быть без пастуха, так и каждый, кто хочет спастись, на пути своего спасения должен иметь руководителя, постоянная помощь и постоянное соприсутствие которого облегчат и обеспечат ему правильное восхождение по лествице в Царство Небесное.
Для отцов Церкви и древних аскетов наша земная жизнь есть не что иное, как приготовление к вечной жизни, к обожению {вёахпд), и средства для (этого нам даны в аскетических упражнениях. Среди духовных дел, котормг ведут нас по ступеням, по «лествице в рай», отцами древней Церкви прежде всего предлагалось послушание. Сама идея духовного руководства становится действенной и плодотворной через послушание. Иоанн Лествичник (f около 650 г.) поставил на четвертой ступени своей «Лествицы в рай» послушание, определяемое им как «погребение воли», «добровольная смерть», и в высшей форме — «послушание до смерти». «Действительно, ученик послушания, говорит он,— даже если он мертвых может воскресить, даже если он нсОсс-ный дар слез имеет, всегда знает, что это не его заслуги, а его учителя».
Св. Василий Великий (f 379), прп. Ефрем Сирин (f 373) и прп. 11ил Синайский (t 453) в своих писаниях тоже уделяют особенное внимание духовному руководству. «Действительное и совершенное послушание подчи ненного руководителю,— пишет св. Василий Великий,— выражается в том, чтобы после совета руководителя не только воздерживаться от всего игра зумного, но и не делать ничего хорошего по собственной воле». Еще говорит св. Василий так: «С большой тщательностью и размышлением постарайсн найти кого-нибудь, кто безупречно проходит свой жизненный путь, кто пю собен понимать стремящихся к Богу и глубоко знает Священное Писание-). И «как Бог от Своих рабов требует полной преданности, так и духовный отгц требует от своих подчиненных, в рамках Закона Божия, послушания без ноя-ражений».
Прп. Ефрем Сирин, этот «столп Церкви» и «предстатель пред Духом Святым», описывает взаимные отношения между старшим и подчиненным следующим образом: «Брат! Если тебе доверилась какая-либо душа, то прг пояшь, как муж, свои чресла, ибо ты идешь не на легкую борьбу, ты вое при нял на себя ответственность за другую душу. Будь также в высшей стеигии рассудителен, ибо дело требует большого внимания. Не считай свое дело <>г» различным, напротив, как руководители, мы должны во всей святости жи п. с другими... Старшие должны показывать подчиненным пример в каждой доо родетели. Если мы сами распущенны, как сможем мы подчиненных учить послушанию? Если мы сами кутилы, или пьяницы, или скряги, как сможгм мы тогда научить наших подчиненных воздержанию и терпению? Если ми сами непредусмотрительны, унылы и нерешительны, как сможем мы учить наших подчиненных серьезности и постоянству? Наш Господь и Спасители Иисус Христос говорит: Кто сотворит и. научит, тот великим паре чется в Царстве Небесном (Мф. 5. 19).
378
Об обянанпости друг друга научать и исправлять мы имеем заповедь Святого Духа: Обративший /решника от ложною пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов (Иак. 5. 20). Возлюбленный, мы не смеем даже судить старших, ибо написано: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7. 1). Маленький мальчик не может делать таких больших шагов, как мужчина. Если ты возложишь на дитя груз, превосходящий его силы, ты сделаешь его ни к чему не годным. Так же нужно новичком руководить с умом, чтобы не погубить его души. Вспоминай почаще, как ты сам был подчиненным и новичком, и веди своего питомца постепенно, шаг за шагом, к высотам аскетизма! Если ты по окончании всенощного бдения и положенного келейного правила хочешь еще бодрствовать, а твой подчиненный хочет немножко поспать, то предоставь ему покой, ибо, как я уже сказал, дитя не может ступать одинаковыми шагами со взрослыми. Если он слабого телосложения, не отталкивай его от себя, но сочувствуй ему с терпением, как понимающий крестьянин заботится о хорошем растении. Примени все возможное усердие для того, чтобы представить его тело как живую богоугодную жертву, дабы не заслужить осуждения с теми, о которых апостол сказал, что они имеют вид благочестия, силы же его отреклись (ср. 2 Тим. 3. 5). Поучай твоего воспитанника добродетельным упражнениям, ибо написано: Если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста (Иер. 15. 19). Если мирские воспитатели употребляют всю заботу для воспитания детской души и делают это за жалованье, получаемое от родителей, то тем более совершенные старцы должны иметь терпение, занимаясь со слабым ради Господа... Те, кто от суетной и утомительной мирской жизни переходят к одинокому житию, не должны быть горды и высокомерны, но должны показать кротость и смирение, постоянно вспоминая милость Божию, извлекшую их от этого суетного мира, чтобы к ним нельзя было применить слова псалма: Человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и упо-добися им (Пс. 48.13).
Так послужим же все мы, возлюбленные, Господу с постоянным смирением в течение всей своей жизни, дабы Господь, воздвизаяй от земли нища и от гноища возвышаяй убога (Пс. 112. 7), поселил нас на земле кротких и смиренных, созерцающих Божие великолепие, как написано: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак. 4. 6). Ему слава вовеки. Аминь».
Игумен Дорофей (*f* 620), который сам прошел длительную школу аскетического послушания у старца Серида, говорит в своих замечательных духовных беседах: «Как две лошади в одной упряжке не могут двигаться одна без другой, так и послушанию нужно, чтобы с ним сопряжено было смирение. Во всяком случае, благодатная высота добродетели смирения не будет достигнута, если не отсечь собственную волю, доверив себя духовному руководителю. Надо не отклоняться от послушания ему и все делать с убеждением, что через духовного отца исполняется воля Божия».
«Собственная воля есть медная стена, стоящая между Богом и людьми; человек, руководствующийся собственной волей, подобен флюгеру, вертящемуся в разные стороны». «Люди без руководства падают, как листья с осеннего дерева; исцеление там, где больше совета».
379
«Ьсли ты находишься н положении подчиненного, не верь никогда своему Сердцу. Старые привязанности делают те(>я слепым. Не следуй ни н чем Споим суждениям. I 1е считай упрямо, что твое мнение умнее или правильнее мнения твоего начальника. Не осуждай его действий. В противном случае Ты впадешь в ошибку». «Послушание и дисциплина собственной воли могут спасти даже от смертельной опасности».
Прп. Антоний Великий (t около 356 г.) оставил нам несколько запоминающихся изречений:
«Если ты увидишь молодого монаха, который по собственной воле устремляется в небо, крепко схвати его за ноги, потяни его книзу, так как ему такое устремление вредно». «Люби своих духовных отцов больше, чем роди телей, потому что они заботятся о том, чтобы привести тебя к Богу». «Жипн так, чтобы породившие тебя духовные отцы радовались на небесах в сонме святых».
История о Дорофее и Досифее дает прекрасную картину взаимных отношений между старцем и учеником:
«Память о Боге постоянно пребывала в сердце Досифея. Дорофей учил его всегда повторять молитву: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй меня! Сыне Божий, помоги мне!» Эта маленькая молитва была всегда на устах Досифея. Когда он заболел, Дорофей сказал ему: «Думай о своей м<> Литве. Остерегайся, чтобы ее не потерять!» Досифей ответил: «Я буду тик делать. Молись за меня». Когда Досифей почувствовал себя хуже, Дорофей спросил его: «Сынок, как идет дело с молитвой, совершаешь ли ты ее?» Досифей ответил: «Да, отче! Благодаря твоим молитвам». Когда Догифеи> стало еще тяжелее, Дорофей спросил его: «Как с молитвой, Досифей?» 1 l.i вто Досифей ответил: «Прости, отче! Я больше не могу молиться!» Дорофей ответил: «Тогда оставь молитву! Только держи память о Боге и не забынай, что Он с Тобою». Больной очень страдал и сказал своему отцу: «Прости меня, я больше не мбгу!» На это Дорофей ответил: «Потерпи еще немножко, Сынок, милость Божия близка!» С появлением рассвета Досифей скачал Дорофею: «Отче, я больше не могу!» И тогда Дорофей ответил: «Тогда отойди с миром! Предстань Пресвятой Троице и ходатайствуй за нас!»
Старые подвижники по собственному опыту утверждают, что послушание и смирение есть основа аскетической борьбы и никакая другая добродетель не может быть без них исполнена. Следует подчеркнуть, что в аскетической Литературе послушание и смирение считается самым главным для нами нающего. Это прекрасное средство в борьбе с восемью основными грехами неумеренностью, развратом, корыстолюбием, гневом, унынием, леностью, тщеславием, гордостью. В аскетической литературе мы находим психологи ческую схему проникновения страстей в нашу душу, которая заимствована их творений Езекии Иерусалимского [?](f вскоре после 450 г.). В аскетической традиции Восточной Церкви, а в особенности в учении старцев, эта схемп удерживается до сих пор.
Рядом с послушанием называется молитва как помощь в борьбе прели» страстей. Уже отцы Египетской пустыни подчеркивали значение и необходимость молитвы для нашего спасения. В связи с этим следует особо указать ип св. Макария Египетского. Его «Духовные беседы» остаются важным нсточ
ЗКО
ником, иа которого аскеты понднейших времен черпают поучение. Особенно высокую оценку получили труды св. Макария у старцев XVIII—XIX вв., которые читали их с особенным вниманием. Взгляды прп. Серафима Саровского тесно связаны с учением великих отцов Египетской пустыни.
Прп. Макарий пишет о молитве: «Человек должен прежде всего приближаться к Господу. Он должен себя понуждать к добру, понуждать свое сердце постоянно с верой ожидать своего спасения... Он должен понуждать себя к молитве, поскольку ему недостает духовной молитвы. И видит Бог, как он борется, несмотря на свое сопротивляющееся сердце, и посылает ему истинную молитву в Духе, в истинной любви, кротости, духовном умилении — иными словами, наполняет его плодами Духа».
«Венцом всех благородных стремлений и вершиной добрых дел является постоянная молитва. Через нее мы можем испросить у Бога и ежедневно получать и остальные добродетели. Через молитву мы получаем достойное участие в святости Божией и духовную силу, за этим следует соединение с Господом в неизреченной любви. Ибо кто ежедневно понуждает себя к непрестанной молитве, тот зажжется пламенем Божественной любви в Духе и получит благодать освящающего духовного совершенства».
У Макария мы находим рассуждение о мистическом смысле молитвы, о мистическом делании. История древнего аскетизма показывает нам, что именно молитва, как благодатный мост, ведет от внешнего делания (яр8?гд) к мистическому созерцанию (весорих). Сочинение «О молитве» прп. Нила Синайского является, по-видимому, первой попыткой представить мистику молитвы. Там говорится: «Молитва есть беседа человеческого духа с Богом. Молитва есть ветвь древа кротости и незлобия. Молитва есть проявление радости и благодарности. Молитва есть исцеление от уныния и лености. Молитва есть восхождение ума к Богу. Сосредоточенная молитва есть высшая добродетель духа. Состояние молитвы — это освобождение от всех печалей, пламенною любовью восхищающее на мысленную высоту любомудр-ствующий ум. Когда наш дух воспламеняется в стремлении к Богу, он постепенно освобождается от тяжести плоти и от всех искушений и исполняется благоговением и глубокой радостью; тогда разумей, что твой дух приближается к границе молитвы. «
Молитва совершенных — совершенное освобождение духа от всего греховного, когда он в неизреченных молениях приближается к Богу. Бог видит готовность сердец, открытых, как написанная книга, и без слов сообщает Свою волю. Так св. апостол Павел был вознесен до третьего неба и не знал, находится ли он в теле или вне тела (ср. 2 Кор. 12. 2)».
У св. Иоанна Лествичника мы находим следующие слова о молитве: «Молитва по своей природе есть соединение души с Богом. Ее действия и плоды суть следующие: очищение души, собирание внутренних сил, усыновление Богу, слезы, прощение грехов; мост, уводящий нас от искушений; стена, защищающая от скорбей, успокоение брани. Молитва есть ангельское делание, трапеза духовных существ, радость вечности, духовное делание, сокровище благодати, духовное преуспеяние, душевное питание, облегчение, изгнание малодушия, основание нашей уверенности, утешение в печали, богатство монахов, сокровище отшельников, откровение будущего, доказательство
381
Божественного милосердия. Ксли говорить много слов в молитве, то дух рассеивается различными обра.чами, но сама молитва теряется. Ьсли говорить немного или даже одно слово в молитве, то дух остается собранным».
Св. Пил дает нам скорее внешнее описание нашего отношения к молитве. В «Лествице» св. Иоанна Лествичника мы находим уже первые обобщения Но тому, кто знаком с гимнами прп. Симеона Нового Богослова (f около 1036 г.), открывается вся полнота и красота Небесного Царства и горении сердец, преданных Богу. В прп. Симеоне мистическая молитва древней Во< точной Церкви достигает своей высочайшей вершины. В то же время им заканчивается великая патристическая эпоха, разработавшая и утвердившая понятия 7tp&?ig и весорих.
Мистика Восточной Церкви и старчество
В Божественном шуме гимна св. Симеона Нового Богослова древнехристианский аскетизм и мистика соединяются и переплетаются между собою такими изумительными напевами, что часто их нельзя даже различить. Вся полнота религиозных переживаний находит здесь свое выражение. Симео-новы, исполненные благодати взгляды суть прекраснейшие цветы многовекового развития аскетически-мистической жизни Восточной Церкви. В этих цветах особенно ярко проявляется богатство царства мистических красок. И этим царством овладевали в своем смирении представители двух основных направлений древнего аскетизма, этой «философии духа», по выражению 11ила Синайского.
В древнехристианской мистике мы видим два течения, которые со временем становятся все более явными. Эти два течения были в аскетизме с самок > начала: первое — нравственно, духовно возвышающее, и второе — мыслительное. Представителем первого течения является Макарий Египетский, ко второму принадлежат Григорий Нисский и Евагрий Понтийский, из более поздних — Псевдо-Дионисий Ареопагит. Основные положения этих течений у различных представителей их почти одинаковы.
Цель христианской жизни — обожение (вёсоагд). Первым шагом восхождения к Богу является очищение от страстей и искушений. Только по достижении полного бесстрастия, когда человек полностью откажется от этого суетного мира, он восходит на высшую ступень. У него открываются духовные очи, он соединяется с Богом, достигает обожения, что и составляет высшую цель аскетизма.
Мистика Макария развивает духовное чувство. От земного очищения не дет она через глубочайшие переживания сердца в кротости и молитве к лю<>ии и благоговению пред Богом. Переживания высочайшей любви пробуждаю! в душе чувство необычайного счастья и возвышают плоть над всем земным
Мыслительная мистика связана с духом (vo€g) и с глубинным рассмотрением понятий. Через переработку основ ведет она к философскому осмыгле нию всего; осмысление это было выражено в сочинениях Климента Алекс аи -дрийского и таким образом вошло в патриотическую литературу. Она дает схему страстей, как уже было сказано, схему восьми главных грехов, припг денную первоначально у Евагрия. Борьба с ними возводит человека к веде
382
нию, прежде всего через исцеление отрицательных сторон духа, заключающихся в непонимании Божественного. Не душа, но дух есть та часть человеческой природы, которая после умерщвления всего земного приходит к блаженному состоянию через таинственное лицезрение Божества. Ведение (весор'кх) есть главное содержание мистической жизни. Оно достигается через внутреннюю собранность и молитву. Внутренняя собранность заключается в том, чтобы постоянно держать свои мысли на Совершенстве. В этом состоянии человек господствует над всеми движениями своего духа. Такая сосредоточенность дает полное внутреннее уединение, отрыв от всего земного. Подвижник, стоящий в начале аскетического пути, нуждается также и во внешнем одиночестве, в полном разрыве с миром. Для этого нужно жить в пустыне или в монастыре. Самособранность означает обращение своего духа на самого себя, отречение от мира и погружение в молчание.
Уже между современниками св. Макария мы находим «молчащих», которые позже были названы «исихастами».
«О молчание и в тишине пребывание! Ты мать живого духа и зеркало грехов. Ты понуждаешь нас к покаянию. Ты исторгаешь из нас слезы и направляешь наши мольбы к небу. С тобою вместе обитает кротость. От тебя душа просветляется. В тебе нам соприсутствуют и нас поучают Ангелы. Из тебя происходит кротость и мир с людьми. О молчание, о одиночество! Ты просвещаешь дух. Ты исследуешь мысли и помогаешь их распознавать. Ты мать молитвы. Ты доставляешь досуг для чтения. Ты подаешь силу в посте. Ты удерживаешь язык за забором, освобождаешь от неумеренности. Отстранение забот, молчание и внутреннее восхождение духа в сердце порождает страх Божий и целомудрие. Внутреннее восхождение духа в сердце есть непрестанная умная молитва: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня, Сыне Божий, помоги мне!» — такими словами прославляет св. отшельница Феодора уединение (кон. IV в.).
Мы видим, что уже очень рано в аскетическом упражнении и в мистическом созерцании была в употреблении умная молитва. Исихия и делание умной молитвы получили со временем большее распространение в мистике Восточной Церкви. Они принадлежат к высочайшим ступеням созерцания, и многие отцы Церкви считали их главной целью аскетизма, почти все после-макарьевские аскеты говорят о «духовном делании» или «умной молитве». Оба великих сирийца — Нил и Исаак, Иоанн Лествичник, Максим Исповедник, а также Симеон Новый Богослов подчеркивают важность этого духовного упражнения, важность самособранности, удаления не только от земных мыслей, но и вообще от мыслей, связанных с каким-либо образом. Из гимнов св. Симеона мы узнаем, что исихия может привести к высочайшему духовному экстазу, к боговедению.
Как уже было сказано, св. Симеоном заканчивается большая эпоха церковной мистики Восточной Церкви, которая была здесь вкратце описана. Для нас важно указать на то, что умная молитва есть центральный пункт восточной мистики наряду с послушанием и общей молитвой аскетизма. Мы увидим, что позже эти три понятия после долгого перерыва снова возникли в совершенно новом виде, связанном с развитием старчества, и широко распространились. ,
383
Относительно распространении и практики исихии в нос.точном моишнг-стве в последующие, столетия мы не имеем точного представления. Мы янаем, что даже ко времени св. Симеона эта практика начала забываться, и очень скоро она совсем была забыта в странах православного Востока. Однако наступил день, когда практика эта возродилась среди аскетов, стремившихся освободить ее от пыли забвения и развить дальше.
Это были отшельники горы Афон, святогорцы. Афон, Святая гора, украшение Византии — самый восточный из трех «языков», которыми полуостров Халкидики вдается в Эгейское море. «Крупинка мира», как его называл Марк Аврелий, «мастерская добродетели», «избранное Богом место», как тамошние монахи, святогорцы, называют свою гористую родину.
«Афон есть лесной собор восточного христианства,— так пишет доктор Фалмерайер,— более двенадцати часов ходьбы в длину и два-три часа в ширину. Соединяясь с континентом лишь узким длинным перешейком, Афон величественно возвышается над морем. Афон приспособлен только для монашеской жизни. Это своего рода православный Ватикан, на который устремлены духовные взоры православных со всех концов света».
Прежде всего Святая гора — это духовный центр Восточной Церкви, совершенный пример христианского аскетизма, «Царство Небесное», как многие его называли. Не будет преувеличением сказать, что всей истории восточного аскетизма не было бы без Святой горы. Старчество вообще, а русское в особенности, есть наследие духовного развития, происходившею в течение многих столетий на Афоне. И хотя с течением времени менялись несущественные стороны духовной жизни, существо и цель ее оставались теми же. То, что стояло в центре святогорской мистики, стало центральным пунктом учения русского старчества. И это было не что иное, как исихамм и его духовный инструмент — умная молитва.
Начало монашеской жизни на Афоне относится приблизительно к последней четверти VII в. Первый известный исихаст был Петр Святогорец, который уже в 681 г. поселился на Афоне. Он был грек, в юности состоял на военной службе при императорском дворе в Константинополе. Потом попал в плен к арабам. После девятилетнего плена Петр пришел в Рим и принял там монашеский постриг. Во сне ему явилась Божия Матерь, которая сказала, что Афон станет величайшим центром монашеской жизни. Ободренный этим видением, Петр отправился на Афон и жил там в пещере в течение 53 лет до своей смерти. Он причислен к лику святых. В стихире, ему посвященной, мы находим следующие слова: «Святой Петр Святогорец имел пылающую веру, как святой апостол Петр, и обладал истинной любовью, непоколебимой надеждой, терпением, умилением и плачем, кротостью, преодолением плоти, бесстрастием, чистотою жизни и души, молчанием в лицезрении Бога». Он умер в 734 г. Некоторые позднейшие сведения и предания византийского двора IX—X вв. указывают на монахов, которые жили на Афонской горе независимо от монастырей.
Тяжелые времена наступили для святогорских исихастов, когда руководство над ними перешло к св. Афанасию. Его деятельность обозначила новый отрезок в истории Афона.
384
('в. Афанасий происходил ш (>лагородион семьи. ()п родился и 'Ipaiic-яунде, учился сначала в Константинополе, но уже очень рано ему пришло на сердце решение посвятит!» себя аскетиаму. Он поступил в монастырь на горе Киминос в Малой Азии, где находился под духовным руководством игумена Михаила Малеина. Сорока шести лет он направился на гору Афон. Это было в 963 г. Некоторое время он с изумлением наблюдал аскетическую жизнь святогорцев, но вскоре пришел к убеждению, что такой образ жизни возможен только для немногих избранников, и решил ввести на Афоне киновийный (общежительный) устав. Он написал типикон, то есть правила жизни для своей киновии. Деятельность Афанасия не нашла полного признания у святогорских отшельников. Началась борьба между ним и исихастами, продолжавшаяся более столетия. Нельзя сказать, что эта борьба закончилась полной победой киновийцев: хотя последующее время характеризуется бурным развитием общежительных монастырей, однако одновременно существовало и отшельничество.
В киновиях монахи жили под руководством игумена. Они не имели личной собственности, носили одинаковую монашескую одежду, питались совместно. Монастырские работы и распорядок дня определялись игуменом. В противоположность этому отшельники жили поодиночке. Однако и они избирали себе игумена сроком на один год. Как уже было сказано, борьба между двумя аскетическими направлениями продолжалась очень долго и тяжело отразилась на состоянии исихастов.
Лишь в XIV столетии мы наблюдаем новый расцвет исихастской мистики. Он связан с именами Григория Синаита (")" 1346), Николая Кавасилы (f 1371) и Григория Паламы (t 1359).
Григорий Синаит считает боговедение главнейшей целью исихазма. Умная молитва занимает главнейшее место в созерцании. Через столетие после смерти Григория его учение об умной молитве воспринял Нил Сорский и насадил его в девственных лесах северной России.
Григорий Синаит — выдающаяся личность в мистической жизни старчества. Ему принадлежит заслуга оживления старых и полузабытых преданий. В результате жизнь по ним возродилась. Если св. Симеон в своих гимнах передал главным образом личные переживания, то Григорий Синаит создал общее учение об исихазме, не менее важное для мистической жизни, чем «Ле-ствица» Иоанна Лествичника.
Когда Григорий Синаит во второй раз пришел на Кипр, он нашел там в пещере старца по имени Арсений. Они беседовали друг с другом об аскетических упражнениях, и Григорий рассказал о своем уединенном житии на Синае, о своем отрыве от мира, о борении и терпении. Тогда Арсений объяснил, что все это было лишь деланием, а настоящая аскетическая жизнь заключается в созерцании. Когда Григорий это услышал, он пал ниц перед старцем и просил научить его созерцанию. Арсений исполнил его просьбу, особенно в отношении умной молитвы, безмолвия и хранения духа. Григорий, обученный старцем, занялся сам духовным деланием и написал впоследствии три произведения, обстоятельно повествующие об этом. Эти сочинения, содержащие практическое руководство для аскетов и взаимно дополняющие друг друга, имеют следующие названия: «Наставления безмолвствующим»,
385
«О безмолвии и молитве», «1лавы о заповедях, догматах и проч.» Они сыграли большую роль в возрождении и развитии аскетически-мистических взглядов обитателей Афона. Историческое событие на Святой горе, так называемый «исихастский спор», находится в связи с деятельностью Григории Синаита. Мы не должны забывать, что Григорий Палама, принимавший уча -стие в этих спорах как представитель православного направления, был его учеником. Таким образом, победа «паламитов» в значительной степени помогла распространению учения Григория Синаита. Кратко можно изложит это учение следующим образом.
Монах, желающий отречься от мира, должен сначала пожить в одиночестве и обладать следующими пятью добродетелями: молчанием, воздержанием, бодрствованием, смирением и терпением. Его время должно распредг ляться между следующими тремя занятиями: пением псалмов, молитвой и чте нием Священного Писания. Свой день монах начинает с мысли о 1><ме, с молитвы и собирания души. Первый час он должен с терпением молили и, второй час — читать, третий час — петь молитвы, четвертый час — омни» молиться, пятый — читать, шестой — петь, седьмой молиться, восьмой читать, девятый — петь, десятый — можно поесть, одиннадцатый — оглохнуть (если это нужно), двенадцатый — петь вечерню. И ночью он должги возможно дольше оставаться бодрствующим, петь и молиться; начинаю щий — в меньшей степени, чем преуспевший.
Григорий Синаит подчеркивает, что послушание и молитва стоят в центре аскетического делания. Через послушание можно освободиться от многих душевных слабостей и страстей. «Молитва начинающего,— пишет он,—-подобна огню, выбивающемуся из сердца; молитва преуспевшего подогни тихому свету, идущему изнутри и распространяющему прекрасный аромат. Иными словами, молитва есть проповедь апостолов, действие веры или, лучит сказать, сама вера, осуществление всех надежд, явление любви, прини.шмп Ангелов, сила бессильных и т. д. Молитва — это Бог, присутствующий но всем, потому что если кто делает все во имя Иисуса Христа, тот имеет едн ную силу с Отцом, Сыном и Святым Духом». Высочайшее делание исихп стов есть многократное произнесение умной (духовной) молитвы. Григорий Синаит говорит: «Начало умной молитвы есть очистительное действо и «или Святого Духа и таинственное священнодействие ума, как начало безмолвии -отказ и освобождение от всех забот; ее середина — просвещающая сила ( ми того Духа; ее конец — умиление и полное обращение ума к Богу».
У Григория мы находим следующие замечательные советы совершающим умную молитву: «Кто хочет принести свою молитву Богу, должен сесть ми маленькую скамеечку или даже лечь, до тех пор пока не пройдет усталость и ты не почувствуешь возвращения своих сил... Рано утром сядь на непыго кое сиденьице, приведи свой ум из головы вниз, к сердцу, и крепко держи там. Наклоняйся книзу до тех пор, пока не почувствуешь боль и напряжение в, груди, в плечах и в горле, и постоянно взывай умом из глубины души: «I iir поди, Иисусе Христе, помилуй меня!» Потом перейди ко второй части той молитвы и говори: «Сыне Божий, помилуй меня». Произнося это много ря», не часто меняй слова, потому что и растения, которые часто пересажштют, неохотно образуют корни. Господствуй также над своим дыханием, чтобы не
386
дышать тогда, когда не нужно, не дерзостно дыши, потому что это омрачает ум и предоставляет мыслям бродить своими путями. Если ты своим разумом увидишь нечистоту злых духов, что называется искушением, не бойся; и если перед твоим воображением возникнут какие-либо картины, не обращай на них внимания. Держи свой ум крепко, как только можешь, заключай его в своем сердце и упражняйся в том, чтобы молитвенно и без перерывов призывать имя Господа Иисуса. И так ты, во имя Божие, нанесешь своим искушениям невидимые раны и уничтожишь их совсем».
Далее в сочинении Григория «Наставление безмолвствующим» сказано: «Отцы учат, что одним удается полностью произнести молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня», другим — только половину: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй меня»; так пусть каждый делает по своим способностям. Но не следует слишком часто менять слова молитвы. Молитву следует произносить медленно, растягивая слова. Одни учат произносить слова устно, другие — только умом. Я же и то и другое полагаю, так как разум может утомиться, уста могут потерять силу, отчего можно впасть в уныние; поэтому нужно молиться как возможно: умом и устами, но всегда тихо и спокойно, чтобы не отвлекать внимание и не прерывать молитву. И так надо устремляться вперед, пока разум не будет приготовлен к духовному деланию и не получит силу от Духа и молитва не пойдет надлежащим образом. Тогда больше не будет необходимости произносить слова устами, да и невозможно, потому что достигший сего довольствуется вполне умным деланием молитвы и не имеет желания отставать от нее».
В другом месте Григорий Синаит пишет так об умной молитве: «Духовная премудрость есть сила умной, чистой и ангельской молитвы, признаком которой является то, что разум молящихся полностью очищается от внешних предметов и ни на мгновение не обращает внимания ни на себя, ни на что-либо другое, ибо он полностью отстранен от мира греховного действующим в нем светом. Тогда освобождается его дух и становится единым с Духом Божиим, что неизреченно. Он освобождается от материи и становится бесплотным и светозарным».
Это вкратце изложенное учение Григория Синаита об умной молитве, его мистическое богословие, в позднейшее время получило широкое признание у аскетов и мистиков Восточной Церкви. Уже во 2-й половине XIV в. творения Григория Синаита были весьма распространены. Нил Сорский находит в Синаите «глубочайший дух Восточной Церкви».
Важным дополнением к учению св. Григория об исихии является разговор его с Максимом Святогорцем об умной молитве. Афонский патерик в житии св. Максима рассказывает: «Когда св. Григорий Синаит встретился со св. Максимом, он спросил Максима: «Я прошу тебя, мой высокопреподобный отец, поведай мне об умной молитве, совершаешь ли ты ее?» Максим, устремив глаза долу, ответил: «Я не хочу скрыть от тебя, высокопреподобный отец, чудо, которое совершилось со мной с помощью Пресвятой Богородицы. От юности я имел живую веру в мою Госпожу Пресвятую Богородицу и не переставал со слезами умолять Ее о даровании благодати духовной молитвы. Однажды, как всегда, я пришел в церковь и молился Ей с безграничной теплотой моего сердца. Когда я, исполненный любви, поцеловал Ее святую икону,
387
Тогда пнгмдппо ощутил я и моем сердце нгобыкноиешюе тгнло и огонь, ж Шгдпшг от святой иконы, но не опаляшпиг, а освг жаишие меня. В нто мгнонг • нир, мой отец, начало мое сердце из своих глубин произносить молитну, и мои ум через нос поминание о Господе Иисусе Христе и моей Заступнице I 1ре снятой Богородице получил новую силу. И до сих пор мое сердце не теряет втого воспоминания. И с того часа, прости меня, не прекращается молитна в моем сердце». Тогда сказал св. Григорий: «Скажи мне, преподобный отгц, когда ты творишь Иисусову молитву, видел ли ты какие-нибудь Божестнгп Ные явления, которые можно считать плодами Святого Духа? Св. Максим ответил: «Так, мой отец, и поэтому я удалился в уединенные места и лт(>ил молиться в совершенной тишине, чтобы получить больше плодов Святого Духа».
Тогда спросил св. Григорий: «Я прошу тебя, отец, скажи мне, имеешь ли теперь и всегда то, о чем ты мне рассказываешь?» Потупив глаза, отнетил Максим: «Не требуй от меня, чтобы я говорил о даваемых мне откровениях», Тогда сказал св. Григорий: «О, дай тебе Бог всегда иметь такие утешения, преподобный отец! Я прошу тебя все же, поведай мне: когда твой ум восходит к Богу, что видишь ты своими духовными очами? И может ли твой ум вместе с сердцем подняться ввысь?» Св. Максим ответил: «Нет, этого он не можп Когда благодать Святого Духа через молитву нисходит на людей, молитна прекращается, ибо ум подчиняется Святому Духу и не может более действовать своими собственными силами, он бездействен, и Святой Дух ведет по туда, куда хочет: или в нематериальную атмосферу Божественного Света, или к какому-либо неизреченному видению, или к беседе с Богом. Короче говори, как Утешитель, Святой Дух как хочет, так утешает Своих рабов; в какой благодати каждый нуждается, ту дарит Он ему.
То, о чем я сейчас говорю, каждый может найти у пророков и апостолов; люди часто думали, что те впали в прелесть, но люди ошибались. Так, св. про рок Исайя видел Господа, сидящего на высоком Престоле, окруженном Серафимами. Первомученик Стефан видел отверстое небо и Господа Иисусп одесную Отца. Так и теперь рабы Христовы удостаиваются иногда видении, хотя другие этому не верят. Я часто удивляюсь и не понимаю, что это за люди и почему они так слепы, почему они не видят и не верят тому, о чем Истинный Бог устами пророка Иоиля сказал: Палию от Духа Моего на всякую плоти, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши (Иоил. 2. 28). Это тя благодать, которую Господь послал Своим ученикам, которую Он и сегодня дарует и вечно будет давать, как обещал.
Если благодать Святого Духа сходит на кого-либо, она показывает ему иг обыкновенные предметы этого чувственного мира, но то, чего он никогда иг видел и что превосходит всякое представление. Так научает Святой Дух дух человеческий высшим и скрытым тайнам, о которых божественный I law*л говорит: Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку (1 Кор. 2. 9).
И чтобы ты лучше понял, как наш ум постигает тайны, подумай о таком сравнении: если воск держать далеко от огня, то он остается твердым, и ты можешь к нему прикоснуться и взять, но если бросить его в огонь, он тотчас растает, воспламенится и сгорит, превратившись в свет. Так и человеческий
388

дух: пока он одинок и не нашел Бога, он постигает то, что его окружает, обычными своими силами; когда же он приблизится к Огню Божества и Святого Духа, то полностью захватывается этим Огнем, сам становится светом, сгорает в пламени Святого Духа, входит в Божественную мысль и не может более проявить свои собственные мысли и волю».
Тогда спросил Григорий: «Мой отец, а бывает ли что-либо другое похожее, но являющееся искушением?» Великий Максим ответил: «Конечно, бывает, но каждое имеет свои собственные признаки: искушение — одни, благодать — другие. Когда злой дух искушения войдет в человека, он омрачает его, приводит в ярость и возбуждение, покрывает тьмою его сердце, делает его сомневающимся и полным страха или, наоборот, гордости. Взгляд его нетверд, мозг неспокоен; все тело приходит в дрожь. Дьявол показывает ему свет, но свет обманчивый: он не чист, а окрашен в красный цвет, повергает его дух в безрассудство и заставляет его уста произносить непристойные слова. Те, кого постигнет подобное искушение, становятся злыми и гневными, не знают кротости, совершенно не знают об истинном плаче и слезах, но хвастаются своими качествами, болтают о них без всякого страха Божия, и, наконец, дух их падает в совершенный мрак и идет в гроб и землю. Да сохранит Господь через твою молитву, преподобный отец, нас от подобных искушений.
Признаки благодати следующие. Если человек получил благодать Святого Духа, то его собственный дух становится собранным и кротким, он постоянно помнит о своих грехах и смерти и о будущем суде и вечных мучениях, умиляется душою и плачет, и чем ближе благодать становится к человеку, тем более исполняется его душа мира и утешения через святые страдания Господа нашего Иисуса Христа и Его безграничную любовь к людям. Дух ведет человека к высочайшему зрению: во-первых, это созерцание неизреченной силы Божией, того, как Он Словом все сотворил из ничего; во-вторых, как Он той же силою все содержит, всем управляет и все определяет; в-третьих, человек созерцает непостижимую Пресвятую Троицу и неисследимые глубины Божественного Существа. При этом человеческий дух умиляется и просветляется Божественным Светом, сердце становится спокойным, Святой Дух изливает на него все Свои дары: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание (ср. Гал. 5. 22)».
Потрясенный и полный изумления, св. Григорий запомнил слова св. Максима и назвал его земным Ангелом.
Православные монахи усердно переписывали сочинение св. Григория и перевели его с греческого на славянский язык. Мистики XIV—XV вв., такие, например, как Каллист, патриарх Константинопольский, и его друг Игнатий, оба называемые Ксанфопулами, затем Каллист Катафигиотис, Симеон, архиепископ Фессалоникийский, монах Никифор, Филофей, патриарх Константинопольский,— развили мистические взгляды Григория и придали духовной молитве особое значение. Но затем наступило время, когда Григорий и его сторонники были забыты.
Во 2-й половине XVIII н. происходит возрождение исихастской мистики. 1 1ский греческий монахе Афона — НикодимСнятогорец (1748—1808) углубился в старые писания аекгтон и мистиком Восточной Цгркии, которые он
389
тщательно споцрал к течение десятилетий. Игихагты, включая Григории С ннанта, были особенно внимательно проработаны. 1ак пояиилги ь 1782 г. Изданный ь Венеции на греческом языке фолиант «Добротолюбия».
/17??!1!.1|7О^'ОВреМеННО С Никодимом РУ'ский монах архимандрит 11аисий U III 1 /У4) издал «Добротолюбие» на церковнославянском языке в Санкт-11етербурге (1793).
Для православных монахов «Добротолюбие» до сего дня остается важным руководством по аскетике и мистике, настольной книгой по религиозному воспитанию и формированию мистического мировоззрения, неисчерпаемым кладезем и надежной опорой на пути к христианскому совершенству. Мудрость сердца восточных старцев не перестает изливаться из этого источника, научая всех христианскому смирению.
  1   2   3   4   5   6

Похожие:

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconМодернизация и инновационное развитие единственный путь, который...
В условиях решения этих стратегических задач важнейшими качествами личности становятся инициативность, способность творчески мыслить...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconФилософия жизни исповедимый путь к богочеловечности
Философия жизни новая работа философа, поэта, биоэнерготерапевта Анатолия Васильевича Мартынова, известного широкому кругу людей...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconУчение лилит о добродетелях и пороках. Часть Путь в новый мир путь бессмертных
Верховного Бога справедливости и чистоты, святости и строгости, Бога всех добродетелей, Бога милосердного. Как только вы узнаете...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconУчение жизни рихард рудзитис психическая энергия путеводная звезда человечества
Рудзитис Р. Психическая энергия – путеводная звезда человечества / Рихард Рудзитис. – Минск: Звезды Гор, 2006. – 320 с. – (учение...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconУчение жизни рихард рудзитис психическая энергия путеводная звезда человечества
Рудзитис Р. Психическая энергия – путеводная звезда человечества / Рихард Рудзитис. – Минск: Звезды Гор, 2006. – 320 с. – (учение...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconКнига "Путь художника" за 10 лет своего существования изменила жизни...
Джулия Кэмерон, знаменита яв богемных кругах США как выдающийся консультант по раскрытию творческих способностей человека, читает,...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconРуническое учение
Руническое учение: Введение в эзотерическую рунологию / Пер с англ. — М.: София, Гелиос, 2002. — 320 с

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconКнига учёта жизни
Жизнь она всегда проще, циничнее и жёстче, чем кисельные берега мягких виртуальных форумов. Читайте жизнь отсюда, с матом, с желчью,...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconСеменова Издательство «Новости теплоснабжения»
Современные теплофикация и теплоснабжение, как и современное учение о теплоте, самым тесным образом связаны с развитием русской научной...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconРуководство к библии
Спасителя и вырванной из оков греха. Она содержит совершенные законы нравственности, научает так жить в этом мире, чтобы наследовать...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconБлаготворительность в зеркале сми
Чья-то жизнь уже не мелочь" и ее новых участниках. Суть акции "Чья-то жизнь уже не мелочь", проводимой фондом "Линия жизни" с 2009...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconСценарий свадьбы
Сегодня мы собрались здесь в этом зале, чтобы отметить самый счастливый день в жизни нашей молодой пары (имя жениха) и (имя невесты)...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни icon1 Раскройте понятия: технологии, информационные технологии, информационный...
Технологии Технология (гр technе — мастерство, logos — учение, учение о мастерстве) — сов окупность знаний о способах и средствах...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconЭкологическое совершенствование творческой индивидуальности
Мгу, автор монографий: «Политическая борьба в средневековом Китае», «Учение об управлении государством средневекового Китая», автор...

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconЗанятие первое «смысл жизни» Наша жизнь путешествие, цель путеводитель....
Цели: помочь подростку заглянуть в себя, осознать себя Личностью, осознать свои цели и смысл в жизни

Жизнь и учение старцев путь к совершенной жизни iconЖизнь как учение том первый
Подробно освещена учеба Пифагора у основателей мировых религий: Заратустры, Джины Махавиры, Гаутамы Будды, Лао-Цзы, Гермеса Трисмегиста....


Руководство, инструкция по применению




При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
rykovodstvo.ru
Поиск