I. Рациональность, культура и личность




НазваниеI. Рациональность, культура и личность
страница1/45
ТипРеферат
rykovodstvo.ru > Руководство ремонт > Реферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45



Свобода

и

смысл

Свобода и смысл
Новый сдвиг гуманитарной парадигмы


Григорий Тульчинский

The Edwin Mellen Press, Ltd

Содержание
Михаил Эпштейн. Культуроника - кристаллизация смысла в

технологии свободы / ix
Предисловие / xiii
Введение: Слово и тело постмодернизма, или Разговор о веревке в доме

повешенного /1

Со-мнения. Телоцентризм: кризис рационализма, новая архаика? Логоцентричность телоцентризма. Фигура умолчания постмодернизма. Невменяемость: от логоцентризма к логомахии? Человекобожие? Ad absurdum постмодернизма: от феноменологии безответственности к метафизике свободы
Часть I. Рациональность, культура и личность /23
1. Философия, наука, рациональность /23

1.1. Природа философии: философы и философствование /23

Философский этос и философический аутизм. Нефилософская философия. Философствование и философия. Вербальные и невербальные способы философствования. Философия как нормативно-ценностная система культуры. Философская культура России 1970-1990-х годов.
1.2. Философия и наука: вектор отношения и этос /43

Философский этос и наука: метафизическая драма. Философия и наука: ревность без любви. Не философия - методология - наука, а наоборот. Двойной стандарт научного этоса.
1.3. Рациональность, свобода и ответственность /51

Рациональность как эффективная «техничность». Произвол и безответственность рационалистического активизма. «Космичная» рациональность. Инорациональность свободы и ответственности.
2. Проблема человека, культура и смысл /61

2.1. Загадка человека: классические и нетрадиционные подходы /61

Вопрос вопросов. Богоподобное животное. Проблема антропогенеза. Общественное существо.
2.2. Культура и смысл /71

Образы культуры. Культура как игра. Культура как система нормативно-ценностных систем. Осмысление и "сделанность". Смысл и знак. Знак и язык. Смысловая структура социального опыта. Теория смысла.
2.3. Смыслообразование и институционализация /92

Социальные значения и нормативно-ценностные системы культуры. Нормативно-ценностные системы и рациональность. Смысловой и социально-организационный аспекты развития культуры. Стадии институционализации НЦС.
3. Культура и личность /103

3.1. Социальное и индивидуальное /103

Содержание личности: роли и диспозиции. Программирование и самоорганизация. Отклоняющееся поведение и социальное регулирование. Послушание через непослушание Индивидуальность.
3.2. Культура личности: мотивация, самооценка и творчество /113

Исходный дисбаланс. Мотивация. Воля: энергия заблуждения и веры. Оценка и успех. Смех и культура личности. Культура и творчество. Творчество и гениальность. Проблема смысла жизни и смерти


  1. Самосознание свободы, истина и тело: персонология и смыслообразование /145

Самосознание и непостижимость Я. Самосознание и свобода. Осмысление и истина. Осмысление и личностное знание. Истина и свобода. Персонологические основания динамики осмысления. Хаптика: тело смысла и смысл тела. Некоторые пророки и предтечи. Социально-культурные факторы. Хапос, grooming и смысловое оплотнение. Осязательность и эротичность: гендер и пытка. Два смысла свободы: первое приближение. Метафизичность философии и персонология.
Часть II. Новый синтез: постчеловеческие измерения бытия /179
4. Лиминальность и глубокая семиотика: прорывы к

трансцендентному /179

4.1. Лиминальность и поиски междисциплинарности /179

Лиминальность. Лиминальность и деконструкция. Культурология: от видЕния к вИдению. Проблема лиминальность и уровни междисциплинарности.
4.2. Идея глубокой семиотики /189

Семиотический подход. Семиодинамика или глубокая семиотика. Метафизико-персонологическое измерение лиминальности. Лиминальность и маргинальность. Энергия неудачи. Имя и идеал как аттракторы. Онтологический импульс, сопричастность и любовь.
4.3. Лиминальность, хапос и метафизический опыт свободы: ситуации,

процессы, технологии и дискурсы /206

Лиминальность как метафизический опыт свободы. Религиозное бессознательное: апофатика и атеизм. Творчество. Трансперсональная психология. Обыденный опыт. Лиминальный дискурс и способы философствования. Молчание и невыразимое. Лиминальность и хапос: практики деперсонализации. Персонология лиминальности: личность как вненаходимость и центр. Проблема посоха и Вергилия.
5. Смысл и личность: идентичность, метафизика ответственности

и постчеловеческая персонология / 239

5.1. Самосознание и личность: между трансцендентальностью и

идентичностью /239

Идентичность как сопричастность и как вненаходимость. Я как трансцендентальный субъект. Классическое и неклассическое понимание идентичности. Поиски оснований: утилитаризм, экспрессивизм и современные альтернативы. Проблема целостности Я, бессознательное и индивидуация.
5.2. Точка сборки свободы и ответственности: границы личности,

постчеловеческая телесность и неантропоморфная персонология /259

Метафизика свободы и ответственности: от Канта к Бахтину. Бытие как со-бытие. Границы личности как границы свободы и ответственности. Я как точка сборки ответственности. Распыляющееся Я? Пол и идентичность. Постчеловеческая телесность. Фундаментальные метафоры: зооморфизм, техноморфизм и теоморфизм. Постчеловечное Я.
5.3. Смыслообразование, свобода и интерсубъективность / 287

Модальность бытия. Трансцендентальный источник смысла. Баланс сущего и должного. Проблема объективности. Интерсубъективность и культура как инфраструктура свободы. Постмодернизм и глубокая семиотика. Два вектора свободы. Свобода и воля, добро и зло
Часть III. Свобода и трансформирующееся общество /305
6. К динамической модели общества: между идентичностью и демократией /307

6.1. Россия: прошлое или будущее? /307

Российская трагедия. Задача самоопределения. Мир культур. Культура культур: русское и российское. Возможные сценарии. Лиминальное как национальное: содержание и судьба российского духовного опыта. Мифократия трансцендентальности. Смыслоутрата: деконструкция тоталитаризма и тотальная деконструкция. Исторический пессимизм как оптимизм.
6.2. Имперское после империи - перспектива открытого общества: парадокс Санкт-Петербурга /349

Локалитет как идентитет. Традиционные образы Санкт-Петербурга. Петербургское достоинство: содержание культурной идентичности. Проблемы: Ленин, первоапостол... Питерская идея: парадокс пост-имперской идентичности. От имперской ностальгии к новому образу.
6.3. Итоги российского духовного опыта и свобода на пороге нового

столетия /367

Империя и свобода: постсоветская идентичность и ее роль. Деструктивность русского национализма и перспективы цивилизованного национального государства. Духовность, з/к и гуманизм. Постсоветская индивидуация как общецивилизационная potentia. Легитимность, идентичность, служение. М.Вебер, аскеза и организованная преступность. Этика и российский бизнес - две вещи несовместные? Циничное время и метафизика нравственности: простые критерии. Российские перспективы утилитаризма. Либеральный проект: некорректные уточнения и противопоставления. Сущность либерализма. Либерализм и трансцендентализм. Реальная социальная технология: между двух полюсов. Наука, культура толерантности и либерализм. От статической к динамической социологии
Заключение. Духовные итоги XX столетия и новый парадигмальный

сдвиг /425

Приключение духа разума и свободы. К новой метафизике нравственности и инорациональности? Самосознание, духовность и персонология. «Дегуманизация» современного общества и перспективы духовности. Персонология, глубокая семиотика и новый парадигмальный сдвиг.
Библиография /439

Предметный указатель /453

Именной указатель /457

Культуроника - кристаллизация смысла в

технологии свободы
Представляя современного российского философа Григория Львовича Тульчинского американскому читателю, нужно прежде всего обозначить область его исследований. Философ по образованию, специалист в таких строгих дисциплинах, как логика, семантика, методология науки, Тульчинский вместе с тем - гуманитарий широкого профиля, которого в равной степени волнуют вопросы этики, культуры, политики, истории.

Именно волнуют, поскольку фило-софия для Тульчинского - это именно "любовь" и именно к "мудрости", то есть не знание само по себе, и не знание знания, а высшая из забот, эрос невозможного, стремление обрести себя во всем и все в себе.

Поэтому Тульчинский не ограничивается задачей исследования - он привносит в гуманитарную науку интерес к ее практическому применению, к тому, что можно назвать гуманитарной технологией. В системе человеческих знаний-умений есть одно непроясненное звено. Науки, как известно, делятся на три разряда: естественные, социальные и гуманитарные. У первых двух есть еще практические тела, методы преобразования того, что данные науки изучают.
Предмет Науки Практика

==================================

Природа Естественные Техника

Общество Социальные Политика

Культура Гуманитарные ?

Что по отношению к естественным наукам есть техника как преобразование природы, а по отношению к социальным наукам есть политика как преобразование общества, еще не определило своего статуса в отношении гуманитарных наук. И тем не менее они остро нуждаются в своем собственной технологии и в своей собственной политике - отсюда и постоянные попытки технологизировать или социализировать гуманитарное

мышление, пренебречь его спецификой ради выхода в конструктивное измерение.

Последние работы Г. П. Тульчинского - его книги "Самозванство" и предлагаемая сейчас "Смысл и свобода" - это именно попытки воплотить трансформативный потенциал гуманитарного мышления, не утрачивая его специфики, не технологизируя и не политизируя феномена культуры, а выводя его в транскультурное измерение. Эту область активного преобразования культуры на основе ее гуманитарного исследования я бы назвал КУЛЬТУРОНИКОЙ. Культуроника - изобретательская деятельность в гуманитарной сфере, конструирование новых форм пребывания и действия в культуре, новых технологий общения, новых политик познания, которые были бы специфичны для культуры и вместе с тем служили бы ее трансформации.

Взглянем на пунктирно переданное содержание только одной главы этой книги: «Семиотический подход. Семиодинамика или глубокая семиотика. Метафизико-персонологическое измерение лиминальности. Лиминальность и маргинальность. Энергия неудачи. Имя и идеал как аттракторы. Онтологический импульс, сопричастность и любовь.» Мы видим, как в составе и композиции данной главы совершается переход от культурологии к культуронике, от исследования к изобретению. Начиная с семиотики, науки о знаках, и подчеркивая их диахронический и динамический аспект, "семиодинамику", Г. П. Тульчинский определяет такие знаковые формации, как "имя" и "идеал", в качестве аттракторов, пользуясь этим понятием теории сложности для того, чтобы передать бессознательный и вероятностный характер организующего воздействия "имени" и "идеала" на участников культурных процессов.

Если всмотреться в терминологический ряд, то и здесь мы увидим постоянное чередование твердых и мягких десигнаторов, переплетение строгих понятий и мыслеобразов. "Энергия неудачи" (очевидно, восходящая к толстовской "энергия заблуждения"); "онтологический импульс, сопричастность и любовь"... Тульчинский разряжает энергию рационального знания - логики, семиотики, методологии - в мягкие ткани культуры, в предметы морали или эстетики, в самосознание личности.

Г.Л.Тульчинский - автор 15 книг по философии и социальному менеджменту, но, пожалуй, только после этой книги становится ясным, что всех их объединяет одна тема - как человеческая свобода порождает смысл и как этот смысл и понимание утверждаются в социуме.

Так действует культуроника, создавая эффект кристаллизации, когда голая ветвь понятий, опущенная в насыщенный соляной раствор жизни, обрастает причудливыми, волшебно сверкающими кристаллами мыслеобразов.

Согласно Стендалю, кристаллизация - это "особая деятельность ума, который из всего, с чем он сталкивается, извлекает открытие, что любимый предмет обладает новыми совершенствами". Философия - тоже особая деятельность ума, которая кристаллизует в познаваемых предметах все новые свойства и связи, поскольку любит их и стремится раскрыть их смысловую полноту, их пребывание во Всем и пребывание Всего в них. Русская философия всегда тяготела больше к платонизму, чем аристотелизму, подчеркивая "любовность", "целостность" и "софийность" философского мышления в отличие от научного.

Мысль Г. Л. Тульчинского открыта влияниям западной философии 20-го века, включая такие тенденции, как анализ языка, логический позитивизм, семиотика, структурализм и постструктурализм, - и вместе с тем движется в направлении от сциентизма к органицизму, от Аристотеля к Платону. Таким образом, встреча с книгой Г. Л. Тульчинского ставит американского читателя на перекресток западно-восточных философских традиций, на то самое место, откуда с уверенностью и постепенностью можно двигаться в сторону чужого и неизвестного.
Михаил Эпштейн

Emory University, Atlanta

Предисловие
В работе предпринимается попытка осмысления и обоснования новой парадигмы гуманитарной культуры, приходящей на смену постструктуралистско-деконструктивистскому подходу, являясь, одновременно, его развитием и преодолением. Потребность в таком парадигмальном сдвиге вызревала по мере того как, с одной стороны, критика деконструкции, исходившая из традиционных и сциентистских представлений, все более явно обнаруживала свое теоретическое бессилие, а с другой - не менее явным становился и переходный характер деконструктивизма и постмодерна в целом. Главным вопросом становится не после чего они, а перед чем и в обоснование чего.

Более того, постмодернизм, в первую очередь - в его постструктуралистском выражении и особенно - в деконструктивистской методологии пришли в окончательный тупик платонистского разрыва и противопоставления реальности и духовности. Развенчание логоцентризма обернулось его приумножением и факторизацией, последней ступенью развоплощения Логоса, лишившегося своих характеристик телесности и присутствия, окончательно порвавшего связи с означаемым, замкнувшегося в самодостаточности отсылающих друг к другу означающих. Критика логоцентризма обернулась апофеозом грамматоцентризма. А демонстративный отказ от личности, позиции, ответственности, постоянное ускользание привели к невменяемости мысли, ее выражения реализации. Выявился своеобразный шок гуманитарной интеллигенции перед новой цивилизацией, требующей соответствующих изменений в духовном опыте, мировоззрении, метафизике, нравственности, художественной, научной, политической практике. Постмодернизм оказался неконструктивным в том плане, что застыл в стадии перехода на остранении (деконструкции) привычного. Но необходим следующий шаг - новая реаггрегация остраненных смыслов.

Поэтому речь буквально идет о новом парадигмальном сдвиге взглядов и позиций, открывающем не видимое ранее и в свете чего привычное предстает по-новому. Такой сдвиг должен отвечать нескольким требованиям: не отрицать, а обобщать опыт деконструктивизма, критики логоцентризма; быть по-настоящему междисциплинарным; давать осмысление нового цивилизационного опыта, его оснований и перспектив; делать акцент не столько на статуарной структурности, сколько на процессуальной динамике осмысления и смыслообразования, творчества как порождения новых смыслов; и в этой связи - опираться не столько на структурно-плоскостные модели, сколько на принципиальный учет роли и значения личности - главного, если не единственного источника этой динамики. В силу ограниченности своего бытия в пространстве и времени, человек осмысляет действительность всегда с какой-то позиции. Поэтому смыслообразование является результатом глубоко личностного опыта, проявлением человеческой свободы и ответственности.

Именно в данном ключе и выстроена предлагаемая работа. В ней подводятся итоги, обозначаются тупики постмодернизма, выявляются перспективы дальнейшего развития гуманитарной культуры. Общая тема работы, главный ее нерв и главное проблемное поле - смещение акцента со смысловых структур на процессы смыслообразования и их динамику, роль в этих процессах личности и самосознания, метафизики свободы и ответственности. Систематизированы и обоснованы принципы хаптической эпистемологии, «глубокой» (deep) семиотики. Привлекается круг важных и перспективных идей Г.Г.Шпета, Н.М.Бахтина (старшего), Б.Ф.Поршнева до сих пор не имеющих адекватной рецепции в научно-философском обиходе.

На основе анализа обыденного и религиозного опыта, научного и художественного творчества выявлена реальная роль личностного метафизического опыта прорыва к трансцендентному. Этот комплекс идей конкретизируется в рассмотрении роли самосознания личности в развитии культуры, проблем антропо- и культурогенеза, формировании и развитии политической культуры демократии. Специально рассматриваются содержание и развитие российско-советского духовного опыта (культуры) как яркий пример следствий принижения свободы и личности, а также неизбежности прихода к персонологической метафизике свободы.

Написав эту работу я пришел к глубокому убеждению, смысл которого можно выразить парафразом одного знаменитого тезиса: нет ничего практичней хорошей метафизики. Не теории, а именно - метафизики. Я отдаю себе отчет, под какой огонь подставляюсь. Отношение к метафизике как в России - советской и постсоветской, так и в современной философии, науке и гуманитаристике, - хорошо известно. Однако, надеюсь, что идеи глубокой семиотики и постчеловеческой персонологии, связанных с ними конкретных социально-культурных и политических технологий будут способствовать преодолению застарелых стереотипов и заблуждений. Метафизика в наши дни - отнюдь не удел кабинетных умствований, а каждодневный - реальный и конкретный - опыт свободы, без которого невозможна конструктивная модель развития как личности, так и общества.

Без особого дискомфорта я долгое время вел двойную интеллектуальную жизнь, активно действуя в двух, вроде бы, совершенно разноплановых сферах, занимаясь одновременно философией (логикой и методологией науки, философией культуры и личности) и реальным управлением в сфере культуры (технология менеджмента, маркетинг, public relations, работа с персоналом, региональные программы развития культуры). Даже общее количество публикаций - за 200 - делится между этими двумя областями примерно поровну. И только в данной работе довелось высказаться достаточно полно и связно: проблема перспектив рациональности - природы осмысления и смыслообразования - культурные и личностные факторы этих процессов - ключевая роль в них свободы и обоих ее сторон (трансцендентального опыта самоопределения) и социальных гарантий и согласования такого опыта - и все это с учетом и применительно к обществу, переживающему глубокую трансформацию - а именно таковым является современное российское общество.

В основе стержневых для данной работы проблемы лиминальности и идеи глубокой семиотики лежит доклад, сделанный мною в качестве лектора-исследователя в Международной гуманитарной школе (Сантьяго-де-Компостела). Я приношу искреннюю благодарность коллегам В.Изеру, А.Киоссеву, Д.Мацотте, М.Спариосу, Ф.Тернеру, Г.Шваб за их внимание, обсуждение и поддержку основных положений этого доклада.

Важнейшую роль в формировании замысла книги сыграли концептуально интенсивные - личные и электронные - контакты с М.Н.Эпштейном.

Но главную роль в появлении этой книги играет то, что можно назвать питерской философской культурой, к которой я себя отношу. Для меня это прежде всего мои друзья-коллеги С.С.Гусев, В.А.Карпунин, Б.И.Липский, старшее поколение учителей И.Н.Бродский, М.С.Каган, Я.А.Слинин, Б.И.Федоров, В.А.Штоф, новое поколение активных и глубоких питерских философов - Т.В.Артемьева, А.И.Бродский, А.В.Демичев, В.В.Савчук, А.К.Секацкий, М.С.Уваров, и др., организационная и издательская активность О.Л.Абышко и И.А.Савкина, Д.К.Бурлаки, А.Ф.Замалеева, М.И.Микешина, Л.М.Моревой, В.Т.Пуляева. Книга эта появилась только благодаря им, общению с ними, чтению их работ, так же как и благодаря всему контексту философской культуры этого города, где живет столько глубоко и нетривиально философствующих поэтов и художников, физиков и социологов, филологов и психологов. Книга эта плоть от плоти, кровь от крови философской культуры Санкт-Петербурга. Думаю, что только в этом городе с его надэтничностью и надконфесасиональностью и прочей мультикультуральностью, с его атмосферой толерантности и рациональности, имперскости и одновременно - интереса к проблеме маленького человека, накопленной критической массой культуры культур, с его инфернальностью, напряжениями и противостояниями естественной и культурной среды, и может вызреть новый парадигмальный сдвиг в осмыслении человеческого бытия и его перспектив.
Санкт-Петербург
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45

Похожие:

I. Рациональность, культура и личность iconВсероссийской научно-практической конференции, г. Сочи, 4-6 октября...
Олимпийский Сочи: Социум. Культура. Личность: Материалы 5-й Всерос науч практ конф., г. Сочи, 4–6 октября 2012 г. / Отв ред. И. Н....

I. Рациональность, культура и личность iconАнализ административно-хозяйственной финансовой деятельности
Техническое состояние здания и территории. Рациональность использования и эксплуатации здания

I. Рациональность, культура и личность iconМетодические рекомендации по выполнению практических работ по дисциплине...
«Русский язык и культура речи» предназначены для студентов средних профессиональных учебных заведений, реализующих фгос среднего...

I. Рациональность, культура и личность iconМарков А. П. Проектирование маркетинговых коммуникаций
«Человек в современной социокультурной ситуации»; «Гуманитарная культура как фактор преобразования России»; «Культура как фактор...

I. Рациональность, культура и личность iconКак пройти регистрацию?
Подтвердить личность с помощью средства усиленной квалифицированной электронной подписи 16

I. Рациональность, культура и личность iconУчебное пособие по дисциплине «Русский язык и культура речи»
Данное пособие является составляющим элементом подготовки студентов-заочников по дисциплине «Русский язык и культура речи», реализующей...

I. Рациональность, культура и личность iconТема: «Толерантная личность»
Цель: актуализация и систематизация опыта толерантного поведения учащихся, представлений об особенностях толерантной личности

I. Рациональность, культура и личность iconКультура Социогуманитарные исследования Издание второе, дополненное
Борисов С. Б. Человек. Текст. Культура. Социогуманитарные исследования. Издание второе, дополненное. – Шадринск, 2007 – 556 с

I. Рациональность, культура и личность iconИнформация о результатах проверки финансово-хозяйственной деятельности...
Красноярский Самарской области Пирматова Сарбиназ Адыльевна произвела ревизию финансово-хозяйственной деятельности в муниципальном...

I. Рациональность, культура и личность iconИ нейтральных бланках с кодом перевозчика 555
Билет оформляется на основании данных документа, удостоверяющего личность пассажира, необходимого в соответствии с законодательством...

I. Рациональность, культура и личность iconФизическая культура
«Техническая эксплуатация и обслуживание электрического и электромеханического оборудования»

I. Рациональность, культура и личность icon1 оглавление
Нации, диаспоры, индивиды, многонациональная культура — многонациональное общество 12

I. Рациональность, культура и личность iconН. С. Лесков (3 ч.) -2 шт. I к
Контрольная работа по дисциплине «Русский язык и культура речи» за 1 п/г – III к

I. Рациональность, культура и личность iconРазрешение проблем
Нации, диаспоры, индивиды, многонациональная культура — многонациональное общество 13

I. Рациональность, культура и личность iconМинистерство внутренних дел российской федерации
Об основных документах, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации, содержащих...

I. Рациональность, культура и личность iconЭлектронные образовательные ресурсы
Тематическое планирование. Физическая культура. Основы безопасности жизнедеятельности


Руководство, инструкция по применению






При копировании материала укажите ссылку © 2017
контакты
rykovodstvo.ru
Поиск