Дипломат повесть в диалогах

Дипломат повесть в диалогах


НазваниеДипломат повесть в диалогах
страница1/7
ТипДиплом
rykovodstvo.ru > Руководство эксплуатация > Диплом
  1   2   3   4   5   6   7











Самуил Алешин
Дипломат
ПОВЕСТЬ В ДИАЛОГАХ

ОТ АВТОРА
Дипломатическая акция, о которой вы сейчас узнаете, была совершена на самом деле. Причем суть ее изложена точно. Однако считаю своим долгом заметить, что место действия, а также имена действующих в повести лиц несколько изменены. Причина? Наверно, она заключается в том, что, и обращаясь к истории, автор все же остается писателем, а не становится историком.

Итак, время действия — 1919-й и 1920-й годы.

Впрочем, сначала представим себе несколько картин, характерных для наших нынешних дней.

* * *

Аэродром в Париже. Почетный караул. Автомобиль с советским флагом, эскортируемый мотоциклистами, проезжает по улицам Парижа. В автомобиле — один из советских руководителей и президент Франции.

Торжественно проезжает автомобиль с советским флагом по улицам Стокгольма. Эскорт мотоциклистов...

Автомобиль с советским флагом под эскортом мотоциклистов медленно движется по старинной улице Амстердама. В нем советский представитель. Прохожие и люди в окнах, в том числе и в окнах отеля «Лебедь», приветственно машут флажками.

Но для того, чтобы стало так, надо было совершить нечто почти невероятное.

Вспомним карту Советской республики, какой была она в 1919 году. С севера, востока, юга и запада тянутся черные стрелы от змеящейся линии, обозначающей расположение войск интервентов и белогвардейцев.
Еще не исполнилось и двух лет Советской республике. После первой мировой войны и революции — война гражданская. Со всех сторон на молодое государство наступали вражеские войска. Юденич с запада рвался к Петрограду. Деникин с юга продвигался к Москве. В июне пал Харьков, затем — Царицын. В сентябре деникинские войска захватили Курск. В октябре корпус Шкуро, идя на соединение с корпусом Мамонтова, овладел Воронежем. Деникин захватил Орел и начал продвигаться к Туле — центру производства оружия и последнему крупному городу на пути к Москве. Вокруг страны была создана экономическая блокада. Внутри страны — голод, разруха, свирепствовал тиф. Республика не имела ни с кем никаких дипломатических и торговых отношений. Западный мир только того и ждал, чтобы неокрепшая Страна Советов погибла. Надо было выстоять. Создать армию. Защитить республику. Пробить блокаду. Вернуть из плена в семьи, к труду кормильцев — крестьян, рабочих. Восстановить хозяйство. И начать жить мирной жизнью.

Многие, очень многие (в том числе совсем не глупые люди) считали все это делом немыслимым. Несбыточными мечтами.
Кабинет Максимова в Наркоминделе. Максимов критически осматривает двух девушек — Лялю и Веру. Ляля в кожанке, Вера в теплом жакете.

Максимов. Вы думаете так ехать? В этих нарядах?

Вера. А в чем?

Ляля. У меня ничего другого нет.

Максимов. У вас есть платья с воланами?

Ляля. Откуда?

Вера. Да и зачем?

Максимов. Так надо.

Входит мужчина в гимнастерке без знаков различия. Он бережно несет перед собой тарелку, покрытую салфеткой. Под мышкой у него папка.

— Вот,— говорит он.— Я принес.

Он снимает с тарелки салфетку. Там сверкают брильянты.

Распишитесь, пожалуйста,— говорит мужчина, подавая Максимову папку. Максимов пересчитывает камни и расписывается, Мужчина, захлопнув папку и бросив взгляд на брильянты, выходит.

— Придете через два часа,— говорит Максимов девушкам.— Захватите с собой иголки с нитками. Будут вам платья с воланами. Зашьете в воланы эти камушки. Поменяем в Голландии на валюту.
Мчится поезд.

Поезд приближается к пограничной станции.
Максимов с двумя секретаршами проходит таможенный досмотр за границей. Таможенники роются в вещах, встряхивая каждый носовой платок, рубашку. Максимов невозмутимо и аккуратно все снова укладывает: носовые платки — по складке, рубашки — тщательно выравнивая рукава и воротничок. Таможенник наблюдает эту сцену. Девушки нервничают. На них, под распахнутыми шубками, платья с воланами.
Максимов с двумя секретаршами едет в жестком купе старомодного вагона. Шпик в проходе покуривает. Когда Ляля выходит из купе, шпик неторопливо следует за ней.
Максимов сидит на палубе старенького жалкого пароходика с высокой дымящей трубой. Ляля и Вера расположились у перил. Неподалеку два других шпика бесцеремонно разглядывают их и пересмеиваются. Максимов взглядом подзывает секретарш. Те садятся рядом.
В старом фиакре с фонарем и торчащим хлыстом Максимов и две секретарши подъезжают к небогатому отелю, Новый шпик следует за ними на велосипеде, изредка даже придерживаясь за крыло фиакра.
Портье за стойкой долго рассматривает паспорт Максимова и отрицательно качает головой.
Фиакр с Максимовым и секретаршами трогается. Шпик влезает на велосипед.
В другом отеле портье пожимает плечами. В третьем — портье разводит руками.
Максимов говорит по телефону. Шпик скучающе стоит неподалеку, гоняя ногой коробок спичек. Он делает это довольно ловко и с неподдельным увлечением.
— Хорошо, мистер Мэйсон,— говорит в трубку Максимов,— мы подъедем к отелю «Лебедь». Но мы будем сидеть в фиакре и не войдем в отель до тех пор, пока вы туда не прибудете. До скорой встречи.
Фиакр подъезжает к отелю «Лебедь». В подъезде отеля Максимова уже ждет Мэйсон. Это англичанин, мужчина средних лет, в штатском, но с закрученными усами и военной выправкой. Когда фиакр останавливается, Мэйсон приподнимает шляпу.

Максимов приподнимает свою шляпу фасона «дипломат». Рукопожатие, при котором оба пытливо глядят друг на друга без улыбки и не наклоняют головы. Затем оба входят в отель. Девушки остаются сидеть в фиакре.

В холле четыре шпика и хозяйка отеля, госпожа ван Бруттен. Хозяйка, ни слова не говоря, выходит. Возвращается и кладет перед Максимовым ключ. Максимов идет к дверям. Два шпика выходят за ним наружу.

На улице швейцар сгружает чемоданы. Девушки следят за этим, а шпики скучающе глядят на небо. Максимов расплачивается с извозчиком и возвращается в отель.

Швейцар перетаскивает багаж. Максимов, подойдя к Мэйсону, обращается к нему, кивая на шпиков:

—А эти кто?

Мэйсон. Никто.

Максимов. Тогда — зачем?

Мэйсон. Мы заботимся о вашей безопасности.

Максимов. Благодарю вас, мистер Мэйсон. К сожалению, я не располагаю соответствующим штатом, чтобы ответить столь же любезным вниманием. Остается надеяться, что вы побережете себя сами. Итак, завтра в десять утра у мистера О'Крэди. До свиданья.

Максимов, швейцар и две девушки с вещами поднимаются по узкой и крутой витой лестнице отеля...
Максимов, Ляля и Вера оглядывают бедный трехкомнатный номер. Он состоит из гостиной и двух спален. В средней комнате — гостиной — стоит граммофон.

Раздается стук в дверь.

— Войдите,— говорит Максимов по-английски. Входит девушка в кружевном чепчике и фартучке.

Сделав книксен, она произносит по-голландски:

  • Мефрау ферзукт у бенедн те комен.

  • Ду ю спик инглиш? — спрашивает Максимов. Девушка отрицательно качает головой: дескать, нет, по-английски не говорю. Потом уточняет:

— Мефрау спрект энгелс.

Когда она выходит, Максимов спрашивает у Ляли:

— Что она сказала?

Ляля. Что хозяйка просит вас вниз. А потом ответила вам, что хозяйка говорит по-английски.

Максимов. Ага, значит, если эта девушка и не говорит по-английски, то, по крайней мере, понимает.
В холле отеля хозяйка что-то говорит Максимову. Он останавливает ее жестом, вынув записную книжку, начинает записывать. Четыре шпика, расположившиеся в разных позах, откровенно поглядывают на них. Максимов, Делая записи, демонстративно игнорирует шпиков. Когда хозяйка кончает свой монолог, Максимов, вынув деньги, платит. Хозяйка пересчитывает.

Вернувшись и поглядев на Веру и Лялю, которые, уже сняв шляпки и шубки возятся с вещами, Максимов говорит:

— Ну и штучка эта хозяйка! Значит, так. После одиннадцати вечера женщины не могут прийти в гости ко мне, а мужчины — к вам. Номера нам сдали с завтраком. Хотите ешьте, хотите — нет, но платить платите. Чаевые прислуге — раз в неделю, через хозяйку. Такси заказывать через портье. Это, наверное, чтобы он заказал еще одно для шпиков. Их там в холле четверо маются. Разговаривала она со мной так, будто я потенциальный убийца. Но деньги — вперед за неделю. Горничная, которая приходила, ее дочь. Зовут — Марселла.

Ляля. Дочь хозяйки отеля — горничная?

Максимов. У них это водится.

Ляля. Богатые же люди?

Максимов. Не очень. А вы думаете, богатые обязательно бездельники, а бедные — труженики? Бывает и наоборот. Ляля, где мои газеты?

— Неужели вы будете сейчас работать? — Ляля подает газеты.

Максимов. И вы тоже.

Ляля. Но нам надо помыться с дороги. Привести себя в порядок.

Максимов. Полчаса вам хватит? Девушки переглядываются.

— Хорошо, — соглашается Максимов. — И подготовьте шифровку в Москву о размещении.

Девушки проходят к себе в комнату, прикрывают дверь и начинают переодеваться. Максимов разворачивает на столе газеты. Убирает из-под газет старомодные шляпки, оставленные девушками. Перелистывает газету. Думает. Подходит к закрытой двери и стучит в нее.

— Ой, нельзя... Одну минутку! — говорит Ляля, которая в это время склонилась над умывальником.

Максимов. Нет, нет, я не захожу. Но еще одно дело. Срочно. Купите себе новые шляпки.
Роскошный отель «Империал» на одной из фешенебельных улиц Амстердама. Яркий солнечный день. Внушительный швейцар у входа.

Богато обставленные апартаменты англичан. Анфилада комнат. В одной из них сидит молодой человек и читает книгу. Его зовут Боб. У окна стоит уже знакомый нам Мэйсон.

Когда часы на камине показывают без пяти десять, входит О'Крэди. Это молодцеватый, средних лет, спортивного вида мужчина с рыжей шевелюрой. Боб вежливо Поднимается, но О'Крэди говорит:

— Сидите, сидите, Боб.

— Может, заставим их ждать? — спрашивает Мэйсон.

О'Крэди отрицательно качает головой. Взял у Боба книжку и, взглянув на обложку, спрашивает:

— Учебник русского языка?

— Да. Вы не знаете, сэр, как надо произносить эту букву?

И Боб показывает в учебнике жирно напечатанную букву «Ы». О'Крэди разводит руками.

  • Похоже на шестьдесят один, — говорит О'Крэди, пожав плечами.

  • А вы, сэр? Не знаете? — обращается Боб к Мэйсону.

Тот не отвечает. Возмущенно отходит к окну и смотрит на улицу.

  • «Ы»! — говорит Боб, поглядев в учебник.

  • Что? — встрепенулся Мэйсон.

  • Она так произносится, сэр. Эта буква.

Мэйсон с отвращением снова отворачивается к окну.
Улицы Амстердама. По ним следует фиакр, в котором сидят Максимов и Вера.

Итак, начинается первый день переговоров об обмене пленных. Возвращение максимальиого числа советских граждан — это первая, но далеко не главная часть заседания, ради которого Максимов прибыл в эту страну и едет сейчас в фиакре. Вторая и главная — использование любой затяжки с переговорами для прорыва дипломатической и экономической блокады. Что до официального Лондона, то он далеко не сразу решил пойти на эти переговоры. Тогдашний премьер-министр Ллойд Джордж считал, что тяжелое экономическое и военное положение Советской республики, во всяком случае, позволяет английской стороне диктовать практически почти любые условия. А министр иностранных дел Керзон и военный министр Черчилль поначалу вообще не видели смысла входить в переговоры с обреченным, как они полагали, правительством. Во всяком случае, Керзон так и не дал согласия пустить советского представителя для переговоров в Лондон. Керзон с раздражением оторвался от своих дел, дабы напутствовать лейбориста О'Крэди так. «Никакой проблемы. Пустяковое дело, которое надо решить в два-три дня. И возвращайтесь к своим обязанностям».

Что до О'Крэди, то он находил справедливым поменять тридцать пять англичан на тридцать пять русских Прикомандированный к нему представитель Интеллидженс сервис Мэйсон и это считал чрезмерным.
К отелю «Империал» подъезжает фиакр. Из него выходят Максимов и Вера.

Мэйсон, увидевший их из окна, говорит:

— Приехали. С ним его секретарша.

  • Без полминуты десять, — сказал О'Крэди. — Они точны. Встретьте их, Мэйсон. Вы сядете стенографировать тут, — обращается он к Бобу, когда Мэйсон выходит. — Переговоры будут вестись по-английски. Так что ваш русский язык не понадобится.

  • Есть, сэр.

Взяв со стола книгу Боба и раскрыв ее, О'Крэди спрашивает:

  • Как, вы говорите, произносится эта буква?

  • «Ы».

  • Это вместо «И», что ли?

  • Нет. «И» у них тоже есть.

О'Крэди с удивлением глядит на Боба, когда двустворчатая дверь распахивается. Легкая заминка в дверях. Пропустив вперед Веру, Максимов и Мэйсон смотрят друг на друга, Мэйсон делает рукой приглашающий жест, Максимов повторяет этот жест. Мэйсон также, но менее определенно. Максимов проходит первым.

Обмен поклонами. Рукопожатия. Максимов с удовольствием замечает, что О'Крэди и Боб приятно поражены привлекательной внешностью Веры.

  • Как вы поживаете? — спрашивает Веру О'Крэди.

  • Благодарю. А как вы?

  • Что? Спасибо.

О'Крэди, Максимов и Мэйсон садятся за один стол, Боб и Вера — за другие. Максимов усаживается поудобнее, с таким выражением, будто рассчитывает находиться тут долго. О'Крэди внимательно за ним наблюдает.

О'Крэди. Как вы доехали, мистер Максимов?

Максимов. Превосходно.

О'Крэди. Как отель?

Максимов. Все в порядке.

О'Крэди. Не приступим ли мы к делу, мистер Максимов?

Максимов. Охотно, мистер О'Крэди, охотно.

О'Крэди. Правительство его величества рассмотрело ваше предложение об обмене тридцати пяти британских офицеров, находящихся в вашем плену. Мы решили пойти вам навстречу. Нам было нелегко организовать ваш приезд и размещение здесь. Но так или иначе... Мы готовы выслушать ваши конкретные предложения.

Максимов. Однако поскольку вы сами отметили, что инициатива переговоров исходила от нас,— очередь За вами: сообщите ваши условия.

Боб, стенографируя, умудряется одновременно поглядывать на Веру. Его взгляд скользит от носка туфелек Веры вдоль по ее юбке и кофточке и переходит на тонкую шейку. Вера ощущает взгляд Боба и поднимает на него глаза. Боб, подмигнув, с новой энергией погружается в работу.

О'Крэди. Именно потому, что инициатива обмена ваша, мы ждем от вас условий.

Максимов. Разумеется, мы их выскажем. Но раз вы согласны на обмен, хотелось бы знать, какие варианты для вас приемлемы.

О'Крэди. Вот мы и хотим выслушать ваши условия, дабы определить, входят ли они в рамки наших полномочий. Не будем препираться, мистер Максимов. Ваш товар, ваша цена.

Максимов. Что же, при такой постановке вопроса я готов сделать уступку.

На лице О'Крэди только внимание.

Максимов. Очевидно, возможны два варианта: человек на человека и всех на всех.

Максимов это произносит, точно идет по тонкому льду и пробует его, нимало не окрашивая сказанного своим отношением. Предупредительно спрашивает:

— Какой из этих двух вариантов вам кажется предпочтительней?

Мэйсон с напряжением глядит на О'Крэди.

О'Крэди. Мы не знаем точного числа ваших граждан, находящихся у нас в плену, а потому голова за голову, пожалуй, реальней.

На лице Максимова — полнейшее удовлетворение, которое он, казалось бы, почерпнул от согласия всех присутствующих. Кивая головой, он говорит:

— Но, учитывая все трудности, которые пришлось преодолеть, чтобы эта встреча состоялась, желательно, чтобы обмен был радикальным.

Карандаши Веры и Боба летают по бумаге.

Максимов. То есть чтобы к этому вопросу больше не возвращаться. В этом смысле вариант всех на всех имеет свои достоинства.

Боб с удивлением посмотрел на Веру. Она продолжает писать. Боб спешит ее догнать. Мэйсон встрепенулся.

Мэйсон. То есть всех русских в английском плену на всех англичан в русском?

Он поводит глазами на О'Крэди: дескать, не ослышался ли? Но О'Крэди внимательно глядит на Максимова.

— Но у нас,— продолжает Мэйсон,— русских намного больше!

Максимов пожимает плечами:

— В конце концов, чем больше вы отдадите нам военнопленных, тем от больших забот мы вас избавим.

Мэйсон. Вряд ли вам стоит об этом беспокоиться.

Максимов. К сожалению, приходится. Он достает документ и зачитывает.

— «Мы, русские военнопленные лагеря Гарделеген, вчисле 4500 человек, обращаемся к вам, господин председатель, и всем представителям бернской конференции с покорнейшей просьбой об оказании содействия в скорейшей отправке нас на родину». Это они писали на конференцию Второго Интернационала. Конечно, если бы они писали вам, мистер Мэйсон, то вы были бы в курсе. Но читаю далее: «Пусть нас ожидают на родине лишения, пусть ожидает смерть, мы все готовы это принять, чем оставаться здесь, в чужой нам стране, хотя бы один лишний день». Прочитать письма еще из двух лагерей или этого достаточно?

О'Крэди. Вернемся к вашим предложениям об обмене. Итак?

Максимов. Всех на всех. Уж менять так менять, не так ли?

О'Крэди. Вы настаиваете на своем предложении?

Максимов. Да. Вариант человек на человека нас не устраивает.

О'Крэди встает, Мэйсон тоже.

О'Крэди. В таком случае я вынужден буду потребовать перерыва для уточнения своих полномочий.

Максимов
  1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Дипломат повесть в диалогах iconДипломаты России 8 §
Данный дипломат, в результате многолетнего общения дипломатов разных стран в этикете сложились общие правила хорошего тона

Дипломат повесть в диалогах iconДипломат как вредитель разрушительные теленовости
Новая книга Михаила Веллера в простой и эмоциональной форме дает анализ российской действительности. Скандальные выводы перерастают...

Дипломат повесть в диалогах iconЖизнь как учение том первый
Подробно освещена учеба Пифагора у основателей мировых религий: Заратустры, Джины Махавиры, Гаутамы Будды, Лао-Цзы, Гермеса Трисмегиста....

Дипломат повесть в диалогах iconНиколай Николаевич Тертышный родня повесть
И дыбится тогда насыпь, тормозит, удерживает вагоны и манит туда, за реку, к маленькому станционному домику

Дипломат повесть в диалогах iconОкеан драматическая повесть в трех действиях
Лихой матрос, подруги Анечки, Тадеуш, Начальник патруля, Продавщица, Сослуживица с папиросой, Флаг-офицер, Лейтенант

Дипломат повесть в диалогах iconЗадания для 7-8 классов
Перечитайте начало главы «Словарь» из книги В. Порудоминского «Повесть о толковом словаре» и выполните задания

Дипломат повесть в диалогах iconВо времени
Эта книга – повесть о Зуевке и ее жителях. Она составлена по воспоминаниям старожилов и рассказам очевидцев. Все события описаны...

Дипломат повесть в диалогах iconЯ не люблю своего мужа повесть
Этот жест и то выражение лица, которое неизменно его сопровождало, давно уже вместо желания устремиться навстречу мужу вызывало лишь...

Дипломат повесть в диалогах iconДобровольцы повесть крымских дней
Тифозных в тыл не отправляли. Жалко было. Лазареты в станицах — почти верная смерть. Еще страшнее, если оставят где-нибудь на вокзале....

Дипломат повесть в диалогах iconМихаил Мухамеджанов Горною тропой Повесть Часть 1 Москва, 2007 год От редакции
А не заинтересует ли вас, скажем, как влюбить в себя кого-то, даже если он этого не желает, или организовать выгодное, интересное...

Дипломат повесть в диалогах iconАннотированный указатель литературы, поступившей в мае на абонемент
И дольше века длится день; Плаха; Пегий пес, бегущий краем моря [Текст] : роман, повесть / Чингиз Айтматов. Фрунзе : Кыргызстан,...

Дипломат повесть в диалогах iconДокументальная повесть
Наверное, ни один из законов России не имеет столь славной истории, как Морской устав Петра Великого. Принятый в 1720 году, он просуществовал...

Дипломат повесть в диалогах iconУрок Ход урока. Вступительное слово учителя. Темой нашего разговора...
«Подготовка учащихся 9 класса к написанию сжатого изложения (С1) и сочинения на лингвистическую тему (С2) в формате гиа по тексту...

Дипломат повесть в диалогах iconЛитература Киевской Руси (серединаxi первая треть XII в в.) «Повесть временных лет»
Литература периода феодальной раздробленности (вторая треть xii– первая половина XIII в в.)

Дипломат повесть в диалогах iconБорис Полевой Повесть о настоящем человеке
Деревья понемногу выступали из тьмы. Вдруг по вершинам их прошелся сильный свежий ветер. Лес сразу ожил, зашумел полнозвучно и звонко....

Дипломат повесть в диалогах icon«Эдельвейсы», вперед! Повесть. Краткая биографическая справка к книге:
Родился в селе Тростянка, Красноярского района, Куйбышевской области. Грамоте обучался в Тростянской средней школе. Воинское мастерство...


Руководство, инструкция по применению




При копировании материала укажите ссылку © 2018
контакты
rykovodstvo.ru
Поиск